Обожженное тело Кристофериса извивалось в ее руках и тянулось к ней зубами, но серьезных проблем с ним не было. Когда она очищала от предметов кают-компанию, в сторону ее головы полетел кухонный нож. Однако он приближался медленно, и Меланта просто отбила его в сторону, а потом подняла и присоединила к куче вещей, ждущих отправки в преобразователь.
Она как раз осматривала кабины, неся под мышкой брошенные лекарства и шприц-пистолет Агаты Марий-Блек, когда услышала крик Ройда.
Секундой позже чудовищная сила, как рука невидимого гиганта, навалилась ей на грудь, сжала и пригнула к полу.
Что-то двигалось среди звезд.
Неясное и далекое, но четко видимое, хотя Д’Бранин не мог еще различить деталей. Но оно было там, было наверняка — какой-то большой силуэт, заслоняющий часть звездного пейзажа. Оно летело прямо к ним.
Как бы хотел он иметь сейчас с собой свою группу, компьютер, своего телепата, экспертов, приборы!
Добавив мощности двигателям, Д’Бранин полетел навстречу своим волкринам.
Меланта Йхирл, придавленная к полу, рискнула включить вмонтированный в скафандр коммуникатор. Нужно было поговорить с Ройдом.
— Ты там? — спросила она. — Что… что происходит?
Давление было ужасно и постепенно становилось все сильнее. Она едва могла двигаться.
В голосе Ройда слышалась боль.
— …пере… хитрила… меня, — прошептал он, — …Больно… говорить…
— Ройд…
— …передвинула… телекинезом… рычаг… вверх… два g… три… больше… здесь… на пульте… я должен… пере… ставить… его… обратно… попытаюсь.
Он замолчал, потом, когда Меланта была уже почти сломлена, чуть слышно прошептал снова:
— …не… могу…
Меланта чувствовала себя так, словно на грудь ей положили тяжесть, десятикратно превосходящую ее собственный вес. Можно было представить агонию, которую переживал Ройд, для которого гравитация даже в один g была болезненна и опасна. Она знала, что даже если рычаг находится на расстоянии вытянутой руки, его слабые мускулы никогда не смогут до него дотянуться.
— Зачем, — начала она (разговор не представлял для нее такой трудности, как для него), — зачем ей… увеличивать гравитацию… ведь это и ее… еще больше… ослабляет… верно?
— Да… но… через секунду… минуту… час… мое сердце… не… выдержит… лопнет… и тогда… тогда ты… одна… она… выключит… гравитацию… убьет тебя…
Кривясь от боли, Меланта вытянула руку и немного передвинулась по полу.
— Ройд… держись… я иду к тебе…
Она снова подтянулась. Набор лекарств Агаты по-прежнему висел у нее на плече, невероятно тяжелый. Сняв ремешок, она принялась отталкивать его. Казалось, контейнер весит по крайней мере сто килограммов. Потом к ней пришла другая мысль, и Меланта открыла крышку.
Все ампулы были старательно обозначены. Она быстро просмотрела их, ища адреналин или синтастин — что-нибудь, что могло дать ей силы доползти до Ройда. Она уже нашла несколько стимуляторов, выбрала самый сильный и неуклюже вкладывала ампулу в зарядник шприца, когда взгляд ее случайно остановился на запасе эсперона.
Меланта не знала, почему заколебалась в эту секунду. Эсперон был лишь одним из дюжины находящихся в контейнере псионических стимуляторов, и ни один из них не принес бы ей никакой пользы, однако что-то в его присутствии здесь беспокоило ее, напоминало о чем-то, чего она не могла до конца осознать. Она пыталась решить этот вопрос, когда услышала шум.
— Ройд, — сказала она, — твоя мать… может… нет, наверное, не может… ничего сдвинуть… в такой высокой гравитации?.. Верно?
— Не знаю… — ответил он, — если сосредоточит… всю мощь… сосредоточится… возможно… сумеет… А почему… ты…
— Потому, — мрачно ответила Меланта, — мне кажется, что-то… проходит через… воздушный шлюз…
— Это не корабль, — говорил Кэроли Д’Бранин, — не такой корабль, которого я ждал. — Его комбинезон, спроектированный специалистами Академии, имел встроенное кодирующее устройство, и сейчас Д’Бранин записывал для потомков свои комментарии, чувствуя себя странно спокойно перед лицом надвигающейся неизбежной смерти, — Его размеры трудно вообразить и трудно оценить. Он огромен… У меня нет ничего, кроме наручного компьютера, никаких инструментов, и я не могу выполнить точных замеров, но сказал бы, что он имеет… э-э… сто, может, даже триста километров в диаметре. Разумеется, это не однородная литая масса. Он изящен, воздушен, не похож на корабли, которые мы знаем, не является также и городом. Он… он прекрасен! Это хрустальная паутина, живущая своей собственной жизнью, гигантская сложная сеть, немного похожая на старые, движимые солнечным ветром корабли, какие использовали перед открытием гиперпривода, но эта огромная конструкция не сплошная и не могла бы разгоняться давлением солнечных лучей. Она вообще не является кораблем. Она вся открыта в пространство, не имеет никаких кабин или систем жизнеобеспечения, во всяком случае, ничего похожего не видно, разве что устройства подобного типа находятся за пределами моего поля зрения. Хотя нет, я не могу поверить в это, все слишком открыто и хрупко. Движется он довольно быстро. Хотел бы я иметь приборы, которые позволили бы мне измерить его скорость, но достаточно быть здесь, чтобы видеть — она значительна. Я веду скутер под прямым углом к линии его полета, желая уйти с дороги, но не могу сказать, удастся мне это сделать или нет. Он движется гораздо быстрее нас. Не со скоростью света, нет, гораздо медленнее, однако быстрее «Летящего», использующего свои атомные двигатели. Но это лишь догадка.
Корабль волкринов не имеет никаких видимых двигателей. Честно говоря, мне интересно, каким образом он движется, — может, это все-таки солнечный парус, запушенный тысячелетия назад, а теперь порванный и уничтоженный какой-то невообразимой катастрофой? Хотя нет, он слишком симметричен и красив.
Я знаю, что должен его описать и быть при этом очень точным. Это трудно, поскольку я взволнован. Как я уже говорил, он имеет много километров в диаметре. Форма его приблизительно… минуточку… да, приблизительно октагональная. Центральная часть светится — это небольшое темное пятно, окруженное значительно большим пространством света. Только темная часть кажется сплошной, освещенные же места прозрачны. Я могу видеть сквозь них звезды, правда, цвет их смещен в сторону красного. Вуали — я буду называть их так. От центра и вуалей отходят восемь длинных — очень длинных! — ответвлений через неравные утлы, так что это неправильный многоугольник… О, теперь я вижу лучше, одно из ответвлений меняет положение, очень медленно… вуали идут волнами… Значит, они подвижны, между ними и вокруг них натянута паутина, но какая-то странная. Это не простая сеть паука. В образующих ее линиях я не могу заметить никакого порядка, но чувствую, что в этом есть какой-то смысл, который ждет своей разгадки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
