В этом месте миледи вышла из леса и села в карету.
Довольный этим открытием, подтверждавшим все его догадки, Атос вернулся в гостиницу и застал там нетерпеливо ожидавшего его Планше.
Все обстояло так, как предполагал Атос.
Двигаясь по дороге, Планше, так же как и Атос, заметил пятна крови и обнаружил место, где останавливались лошади; но оттуда Атос повернул обратно, а Планше двинулся дальше и в деревне Фестюбер, сидя в трактире и распивая вино, узнал, даже никого не расспрашивая, что накануне, в восемь с половиной часов вечера, раненый человек, сопровождавший даму, которая путешествовала в почтовой карете, вынужден был остановиться, так как не мог ехать дальше. Его рану проезжавшие объяснили нападением грабителей, якобы остановивших в лесу карету. Раненый остался в деревне; женщина переменила лошадей и продолжала путь.
Планше принялся разыскивать почтаря этой кареты и нашел его. Почтарь довез даму до Фромеля, а из Фромеля она поехала в Армантьер. Планше пустился напрямик проселочной дорогой и в семь часов утра добрался до Армантьера.
Оказалось, что там только одна гостиница, при почтовой станции. Планше явился туда под видом слуги, который остался без места и ищет службу.
Не поговорил он и десяти минут с прислугой гостиницы, как ему уже стало известно, что какая-то женщина, никем не сопровождаемая, приехала накануне, в одиннадцать часов вечера, заняла комнату, велела позвать к себе смотрителя гостиницы и сказала ему, что она желала бы некоторое время пожить в окрестностях Армантьера.
Планше узнал все, что ему было нужно. Он побежал в назначенное для свидания место, встретился там, как было условленно, с остальными тремя слугами, поручил им караулить все выходы гостиницы и поспешил обратно к Атосу.
Планше еще сообщал собранные им сведения, когда друзья Атоса вернулись с похорон и вошли к нему в комнату.
Лица у всех, и даже кроткое лицо Арамиса, были угрюмы и нахмурены.
— Что надо делать? — спросил д'Артаньян.
— Ждать, — ответил Атос.
Все разошлись по своим комнатам.
В восемь часов вечера Атос приказал седлать лошадей и велел сказать лорду Винтеру и своим друзьям, чтобы они собирались в путь. Вмиг все пятеро были готовы. Каждый из них осмотрел свое оружие и привел его в надлежащий вид. Атос сошел вниз последним. д'Артаньян уже сидел на коне и торопил с отъездом.
— Потерпите немного, — сказал Атос, — нам недостает еще одного человека.
Четыре всадника с удивлением осмотрелись кругом; каждый из них тщетно старался припомнить, кого это им недостает.
Между тем Планше привел лошадь Атоса; мушкетер легко вскочил в седло.
— Подождите меня, я скоро вернусь, — сказал он и ускакал.
Через четверть часа он действительно вернулся в сопровождении человека в маске, закутанного в длинный красный плащ.
Лорд Винтер и три мушкетера вопросительно переглянулись. Ни один из них не мог осведомить остальных: никому не было известно, кто этот человек. Но они мысленно решили, что так оно и должно быть, раз это исходило от Атоса.
В девять часов небольшая кавалькада, руководимая Планше, двинулась в путь по той самой дороге, по которой проехала карета.
Печальное зрелище представляли эти шесть человек, ехавшие молча, погруженные в свои мысли, мрачные, как само отчаяние, грозные, как само возмездие.
Глава 35. СУД
Ночь была темная и бурная, тяжелые тучи неслись по небу, заволакивая звезды; луна должна была взойти только в полночь.
Порой при свете молнии, сверкавшей на краю неба, белела пустынная, уходившая вдаль дорога, а затем все опять погружалось во мрак.
Атос каждую минуту подзывал д'Артаньяна, все время опережавшего небольшой отряд, но в следующее мгновение д'Артаньян снова уносился вперед; у него была одна мысль: мчаться вперед — и он мчался.
Всадники в молчании проехали через деревню Фестюбер, где остался раненый слуга, потом обогнули Ришбургский лес. Когда они достигли Эрлие, Планше, по-прежнему указывавший дорогу кавалькаде, свернул налево.
Несколько раз то лорд Винтер, то Портос, то Арамис пытались заговорить с человеком в красном плаще, но на все задаваемые вопросы он отвечал безмолвным поклоном. Путники поняли, что незнакомец молчал не без причины, и перестали с ним заговаривать.
Между тем гроза усиливалась, вспышки молнии быстро следовали одна за другой, гремели раскаты грома, и ветер, предвестник урагана, развевал волосы всадников и перья на их шляпах.
Кавалькада пошла крупной рысью.
Вскоре после того, как она миновала Фромель, полил дождь. Всадники закутались в плащи; им оставалось еще три лье — они проехали их под проливным дождем.
Д'Артаньян снял шляпу и откинул плащ: он с наслаждением подставлял под ливень пылающий лоб и сотрясаемое лихорадочной дрожью тело.
Когда кавалькада, оставив позади себя Госкаль, подъезжала к почтовой станции, какой-то человек, укрывавшийся от дождя под деревом, отделился от ствола, с которым он сливался в темноте, вышел на середину дороги и приложил палец к губам.
Атос узнал Гримо.
— Что случилось? — крикнул д'Артаньян. — Неужели она уехала из Армантьера?
Гримо утвердительно кивнул головой. д'Артаньян заскрежетал зубами.
— Молчи, д'Артаньян! — приказал Атос. — Я все взял на себя, так предоставь мне расспросить Гриме.
— Где она? — спросил Атос.
Гримо протянул руку по направлению к реке Лис.
— Далеко отсюда? — спросил Атос.
Гримо показал своему господину согнутый указательный палец.
— Одна? — спросил Атос.
Гримо сделал утвердительный знак.
— Господа, — сказал Атос, — она одна, за пол-лье отсюда, по направлению к реке.
— Хорошо, — отозвался д'Артаньян. — Веди нас, Гримо.
Гримо зашагал через поля, кавалькада последовала за ним.
Шагов через пятьдесят всадники встретили ручей и перешли его вброд.
При блеске молнии они на миг увидели деревню Ангенгем.
— Там, Гримо? — спросил Атос.
Гримо отрицательно покачал головой.
— Тише, господа! — сказал Атос.
Отряд продолжал свой путь.
Снова блеснула молния. Гримо протянул руку, и в голубоватом свете змеившегося зигзага всадники разглядели уединенный домик на берегу реки, в ста шагах от парома.
Одно окно было освещено.
— Мы у цели, — сказал Атос.
В эту минуту какой-то человек, лежавший в канаве, вскочил на ноги.
Это был Мушкетон. Он указал пальцем на освещенное окно и сказал:
— Она там.
— А Базен? — спросил Атос.
— Я сторожил окно, а он в это время сторожит дверь.
— Хорошо, — похвалил Атос. — Вы все верные слуги.
