них вдруг обрела подвижность и устремилась наружу. На моих глазах из бесформенных комьев сформировалась низкая, в треть человеческого роста, кряжистая фигура.
Земляной голем немного покрутил бесформенной головой, несколько раз неуклюже присел, словно привыкая к собственному телу, и резво по-косолапил в направлении дерущихся.
— Не иначе, как Клячкин вступил в сражение, — подумал я.
— Если ты думаешь, что похож на мудрую обезьяну, наблюдающую с дерева за битвой тигра и дракона в долине, то я хочу тебя расстроить, — это мой внутренний даос прервал своё молчание, — ты в данном случае, не более, чем приз победителю этого боя. Что делать-то собираешься?
— Думаю, что надо выбрать правильный момент, — ответил я, — и свалить отсюда подальше.
— Думаешь, получится? — ехидно поинтересовался Джекки.
— Надеюсь, — уверенности в моём ответе не было никакой. Но мне было предельно ясно, что необходимо как можно быстрее покинуть это место, где развернулось сражение за право вытрясти из меня все мои секреты.
— Попытка — не пытка, — вспомнил я любимую поговорку незабвенного Лаврентия Павловича и приступил к формированию иллюзии себя, любимого. Вроде как получилось.
Окутавшись иллюзорным покрывалом невидимости я с трудом выбрался из кресла и на цыпочках направился к раскрытой двери кабинета. В кресле осталась сидеть моя иллюзорная копия. Я надеялся, что этот не раз помогавший мне трюк сработает и на этот раз. Но не тут-то было…
Стоило мне только подойти к двери, как из под потолка предбанника на меня спикировал тот самый ворон, который встретился мне по дороге сюда.
Не знаю как, но он распознал меня под покрывалом невидимости и, соответственно, атаковал. Птичка оказалась вполне себе увесистой и в результате нашего с ней столкновения я был отброшен обратно, в кабинет. Хорошо, что технику алмазной кожи я продолжал поддерживать, а то после знакомства с клювом и когтистыми лапами этого пернатого агрессора обзавёлся бы ещё и рваными ранами.
Пока я пытался сбежать, в кабинете кое-что изменилось. Голем доковылял до человека в капюшоне, который продолжал методично обрабатывать тяжелыми ударами своих кулаков защитную сферу Полтораки.
Приблизившись почти вплотную, земляной уродец обхватил ноги таинственного пришельца и обратился опять в тяжёлый ком земли, облепивший нижние конечности противника Полтораки. Как следствие, тот с грохотом и руганью свалился на пол.
Полтораки же, получивший вожделенную передышку, использовал её для очередной атаки. Из воды, которую он ранее не задействовал, мгновенно сформировалось три метровых серпообразных лезвия, которые с угрожающим свистом понеслись к встающему с пола оппоненту.
Я уже было мысленно представил, как они его нашинкуют в мелкий винегрет, но действительность оказалась не столь кровавой.
В это было трудно поверить, но ни одно из трёх лезвий не преодолело защитной плёнки чужака. — Мощная у него защита, однако, — мысленно отметил я этот факт, глядя на то, как грозные лезвия расплываются по полу безобидными лужицами.
Человек в капюшоне же обрушил оба своих кулака, прямо-таки сияющих энергией, на облепившую его ноги землю. Творение Клячкина этого не выдержало и просто рассыпалось пылью по паркету.
После того, как нападавший избавился от сковывавшей его земли, он не стал атаковать Полтораки, а вместо этого одним рывком переместился к Клячкину, который продолжал прятаться за спинкой моего кресла.
Алхимик не успел даже ничего толком понять, как человек в капюшоне обхватил его голову и резким, отработанным движением свернул тому шею.
Услышав хруст позвонков своего подельника, Полтораки яростно взревел, как дикий зверь и, собрав всю воду в один огромный шар, бросил в убийцу, который, выпустив из рук свежего мертвеца опять устремился к нему.
Только он успел схватить Полтораки левой рукой за отворот пиджака, как вся вода, что опять собралась в громадную каплю, просто окутала его голову, надёжно перекрывая доступ воздуха.
Но даже задыхающийся убийца оказался страшным противником. Его горящий энергией правый кулак врезался в лицо управляющего магазином и несмотря на наличие защитной плёнки просто вмял его внутрь черепа.
Вода, державшаяся сферой вокруг его головы пошла рябью и начала медленно, словно густой кисель, стекать вниз. И движение её ускорялось, видимо, по мере того, как затухали остаточные процессы в смятом в лепёшку мозгу Полтораки.
— Действуй! — мой даос напомнил, что сейчас наилучший момент для того, чтобы выйти из этой ситуации победителем.
Я к тому моменту продолжал прохлаждаться на полу, куда упал, столкнувшись с огромной чёрной птицей. У меня заняло меньше половины секунды вскочить на ноги и рывком переместиться к последнему своему оппоненту.
Как на тренировке, разогнав вихрь ци внутри своего тела, я нанёс убийце сильный прямой удар в область сердца. Удар получился неожиданным, так как Полтораки умирал мучительно, и организм его продолжал цепляться за жизнь. А потому и заклинание его распадалось медленно, как бы нехотя, и вода ещё частично закрывала голову моего противника.
Он не видел и не ожидал моего удара. А посланная мною ци, которая беспрепятственно пронзила его защиту и безжалостно разорвала его сердце в клочья.
Он ещё стоял, когда вода, наконец, вся стекла вниз, вместе с собой утащив и капюшон. Лицо убийцы открылось…
Что сказать? Неприметная плохо выбритая физиономия с острым носом и острым же подбородком. Ломкие светлые волосы. Тонкие капризные губы. Из уголка рта уже свешивалась нить кровавой слюны. Жизнь уже почти улетучилась из его серых глаз, которые быстро становились похожими на тусклые оловянные пуговицы.
— Гамлет… — еле слышно прохрипел умирающий и в тот же миг на мой затылок обрушился таранный удар крепкого вороньего клюва. На ногах я устоял, но всё-таки пошатнулся, невольно толкнув стоящего передо мной уже, в общем-то, мёртвого, но не желающего принять этот факт, убийцы.
Умирающий, обрушившись на пол, скрючился там и окончательно затих.
Ворон же, ударив меня, пролетел дальше, тяжело развернулся у дальней стены и снова ринулся в атаку.
Подняв левую руку я произвёл пять выстрелов из своего пружинного арбалета. Промахнуться с пяти метров, казалось, было невозможно, тем более, что цель была совсем не маленькая — ну никак не канарейка…
Тем не менее, три болта ушло в молоко, один выбил два чёрных пера из левого крыла ворона и лишь последний вонзился глубоко в грудь птицы, которая, получив рану, свалилась на пол, и уже просто скользя по инерции подъехала к моим ногам, пятная паркет своей кровью. Мёртвая.
— Поздравляю с победой! — это моё даос подал голос. И голос этот был прямо таки торжественным и величавым. Видимо, его моя победа
