Кенты тоже больше нет никакой связи, и они не перестали после этого быть друг для друга совершенно особенными, важными. Мацумото всегда вел себя так, будто мир людей его тяготит, его сложности не имеют для него значения, однако подобные вещи осознал даже он. Арата увидел на запястье Аканэ ее браслет с колокольчиком и прикрыл глаза, наслаждаясь исцеляющей тишиной приближающегося утра.
В следующий раз он проснулся прямо перед восходом. Короткий сон пошел на пользу не хуже рэйки, и Арата чувствовал себя гораздо лучше. Поднявшись, он подошел к пруду и, скинув с плеч изодранное кимоно, наклонился к воде. Со спокойной глади на него смотрело изможденное отражение. Тут из рукава выпал незнакомый талисман, и Арата с удивлением изучил иероглифы. Они явно имели отношение к особой технике призыва ёкаев, если те, конечно, будут не против явиться, – в Кёкан учили считаться с ними. Но Арата не помнил, чтобы писал такой в последнее время и тем более брал с собой. Он убрал офуда за пояс, решив подумать над этим чуть позже, зачерпнул пахнущей тиной воды и плеснул в лицо.
Что-то плюхнуло неподалеку в зарослях ивняка, будто крупная рыба ударила хвостом. Арата мигом напрягся, попытался выпрямиться, но что-то острое прижалось сзади к шее.
– Не двигайся, человек, – велели ему чуть квакающим голосом.
Лучше было послушаться, что он и сделал. Вокруг тут же все зашуршало, зашелестело, закопошилось. Странно, но при этом Арата не боялся, даже легкой тревоги не возникло. Он развел руки в стороны, медленно поднялся и спросил:
– Могу я взглянуть в твое лицо?
– Ха, лицо, – развеселился незнакомец. – Отчего бы и нет, человек. Смотри.
Острое отстранилось, и Арата повернулся к пруду спиной. Перед ним стоял гараппа, отличающийся от своих сородичей капп разве что ростом да склонностью к смене места обитания. У этого гараппы в руках было самодельное копье с наконечником из заточенного плоского камешка, что обычно можно найти возле горных ручьев. Смотрел ёкай не то чтобы враждебно, скорее настороженно и, наверное, отчаянно. Арате было отлично знакомо это чувство, и взгляд по-совиному круглых, навыкате, глаз он встретил с пониманием.
– Я не причиню вреда, – пообещал Арата. – Со мной была кицунэ, где она?
Аканэ-сан так и не появилась, хотя уж кто-кто, а ёкай уровня гараппы ей не противник, даже раненой. Вот это Арату все же встревожило.
– Кицунэ слаба, она уснула. – Наконечник копья уткнулся Арате в грудь. – Ты оммёдзи. Я вас издалека чую. Почему вы оба тут, а не прогоняете чужака?
– Чужа… – Арата осекся, сообразив, о ком речь. Потому спросил о другом: – Что значит, оба?
Он скосил взгляд за спину гараппе и увидел целую компанию разношерстных ёкаев, которые в обычной ситуации ни за что бы не стали собираться вместе, если это не очередной Хякки яко: зловредная Дзякоцу-баба – старуха с обвитыми змеями длинными руками, тощий инугами[204], похожий больше не на ёкая, а на бродячего пса, на их фоне крупная, почти ростом с невысокого человека, каси – кошка, ворующая мертвецов, смотрелась очень даже важно, так же как и две закадычные подруги, Юки-онна[205] и Цурара-онна[206], одинаково прекрасные и одинаково холодные. В общем, много кто еще, и все они смотрели настороженно, с опаской, но и с надеждой тоже. А вот перед ними, связанный по рукам и ногам, лежал не кто иной, как Мадока Джун. Признаться, Арата так опешил, что долго не мог подобрать слов. Когда это ему, наконец, удалось, Мадока открыл глаза и сам воскликнул:
– Сасаки! Сасаки, спаси!
Почему-то стало так смешно, что Арата не удержался от смеха, до того уморительно здоровяк Джун смотрелся у ног ожившего зонтика с игриво подмигивающим глазом. Из-за деревьев выскочила потрепанная лисица и, на ходу обернувшись человеком, напрыгнула на гараппу и ударила обеими руками в плечо.
– С ума сошел?! А ну убери эту штуку от него!
Судя по тому, что она постоянно перекидывалась в девушку, сил у нее оставалось маловато, но даже так Аканэ все равно кипела энергией и готова была расцарапать противнику лицо ногтями, ну или разбить тарелочку, если он не поостережется. Арата окончательно убедился, что перевес на их стороне, и вскинул руки.
– Давайте успокоимся, хорошо? Мы вам не враги, как и вы нам. Отпустите моего друга и расскажите, что за беда заставила вас собраться вместе.
– Из какой ты школы? – спросил гараппа.
– Ни из какой, – ответил Арата, чем заслужил удивленный взгляд Мадоки. – Я помогу вам как человек, а не как оммёдзи.
– Оммёдзи не помогают, как и люди, – насупился гараппа, но оружие убрал. Узкие плечи опустились, круглый живот выпятился ещё больше, когда он устало ссутулился. – Что ж, поговорим, человек. Отчего не поговорить…
Вскоре Мадока был освобожден, и они все сели на траву: ёкаи с одной стороны, два человека и лисица – с другой. Аканэ-сан все еще злилась, уши, торчащие из гладкого полотна черных волос, подрагивали, Мадока Джун напряженно сопел, явно еще переживая свое пленение. Арата же чувствовал себя слишком уставшим, чтобы волноваться.
– Вы говорили о чужаке, – напомнил он.
– Вы зовете его демоном, – пояснил гараппа. – Но он и не демон, и не человек, и не ёкай. Он чужд этому миру и должен уйти.
– Он распространяет мор и смерть, – мрачно вставила кладбищенская старуха, и двухцветная каси рядом с ней важно кивнула желтоглазой головой.
– Дурную смяурть, – мяукнула она, сверкнув клыками.
– Оммёдзи не защищают даже людей, что говорить о нас, – печально вздохнула Цурара-онна и прижала к груди бледные, с голубоватым отливом, ладони.
– Мы все тут из разных провинций, – продолжил гараппа. – Но у всех одна беда. Мы не хотим подчиняться чужаку и получить его мерзкую метку. Мы видели, что она делает с такими, как мы. – Тут Арата поежился, вспомнив свой недавний опыт, и рука сразу заболела. – Повсюду земли становятся проклятыми за считанные дни, так не бывает! Природные духи страдают, даже ками не способны противостоять этому. Кто-то должен остановить злодея!
Гараппа в запале потряс копьем и едва не отрезал хвост одной из змей кладбищенской старухи. Арата потер висок указательным пальцем и перевел взгляд на Мадоку.
– А ты тут какими судьбами, Мадока-кун?
– Я упустил Кенту и Мацумото в том безумии, что начало твориться в долине Хоси и соседнем городе. Искал их повсюду, но поговаривают, будто бы их забрали в Дзисин.
– Это плохо, – вырвалось невольно.
Мадока почесал щетину на щеке.
– Больше о них не было слышно ничего, а позже я узнал, что возле Тэнсэй
