И вот сейчас оба рассматривали покосившиеся домики деревни Верхний Лог — он с любопытством, Вика с едва уловимым раздражением. Марк подумал, что одна из этих лачуг была завещана Вере, и вдруг его сердце сжалось в крохотную точку, словно приготовившаяся к взрыву звезда. Что было тому причиной — внезапно ли накатившая ностальгия по выступающим ребрышкам на ее веснушчатой спине, густой ли запах клевера или глубокая голубизна неба? Поскорее бы разобраться, вернуться в Москву, выставить Викторию и остаться одному…
— Смотри, — вдруг сказала Вика, — какая фря.
По обочине дороги медленно брела стройная темноволосая женщина — в Москве Марк не обратил бы на нее внимания, но здесь, в Верхнем Логе, она смотрелась чужеродным элементом, словно коллекционный стул в стиле ампир в интерьерах беднейшей хрущобы.
У нее была ровная смуглая кожа — отнюдь не рваный крестьянский загар, который достается деревенским женщинам на огородных работах. Ухоженные густые волосы зачесаны назад и небрежно прихвачены красивой заколкой. Лицо гладкое, с аккуратно выщипанными бровями и крупными яркими губами, босые ступни изящны и узки. На ней был дорогой шелковый халат в псевдокитайском стиле — в драконах и пионах. Поравнявшись с незнакомкой, Марк понял, что та явно приезжая: давно перевалило за тридцать, а деревенским женщинам, разменявшим четвертый десяток, редко удается сохранить такую нежную красоту. Она была похожа на какую-то кинозвезду латиноамериканского происхождения — не то Сальму Хайек, не то Пенелопу Крус, Марк всегда их путал.
— Прошу прощения… — обратился он к ней, опустив тонированное стекло.
Женщина вздрогнула и не сразу сфокусировала на нем взгляд. Она казалась какой-то потерянной.
— Нашел у кого спросить, у пьянчужки местной! — фыркнула Виктория, как обычно реагируя презрением на яркую красоту незнакомки.
— Вы, случайно, не знаете, где здесь дом Клюквиных? — Марк не знал, была ли у Веры и ее покойной тетки одна фамилия, поэтому решил действовать наугад.
— Чей? — рассеянно переспросила женщина, и ее красиво изогнутые губы дрогнули в слабом подобии улыбки. — Простите, я тут почти никого не знаю… Мы приехали несколько дней назад.
Марк кивнул и уже начал закрывать окно, как вдруг женщина резко подалась вперед и чуть не ударилась лицом о стекло. Вика испуганно отпрянула.
— Извините, — незнакомка нервно облизнула губы и плотнее запахнула на груди халат, — а вы, случайно, не встретили на дороге девочку?
— Девочку?
— Ну да. Маленькую девочку. Ей двенадцать лет, но она выглядит младше. Дочку Дашей зовут… — Голос женщины словно ухнул в невидимую яму, стал обреченным, глухим. — Я проснулась, а ее нет…
— Мы никого не видели. Марк, поехали скорее! — встряла Виктория. И нажала на кнопку стеклоподъемника.
Женщина какое-то время смотрела им вслед — Марк видел это в зеркало заднего обзора. А потом, сгорбившись, побрела по пыльной дороге — босая, растерянная, испуганная.
Он припарковался возле дома, который выглядел более ухоженным, чем остальные: бревенчатый сруб, из трубы поднимается жидкий курчавый дымок, по палисаднику важно разгуливают темно-рыжие куры.
— Сиди здесь, я на минуту, — бросил Виктории, которая наградила его испепеляющим взглядом.
Марк решил не обращать внимания на ее эмоциональный фон. Ничего страшного, Вика справится. В конце концов, не девочка, ботоксом обкололась с ног до головы, хоть и продолжает носить легкомысленные джинсовые шорты.
Подойдя к забору — невысокому, скорее условному, он несколько раз крикнул: «Есть кто?» И только после этого толкнул податливую калитку. Тотчас же из дома навстречу ему выбежала приземистая коренастая бабенка, чьи мягкие волосы взбила в прозрачный пух давно вышедшая из моды вертикальная химия.
Вот она была типичной деревенской жительницей — широкое обветренное лицо с ранними морщинками, в которых намертво впечатался грязноватый загар, серые, чуть навыкате, глаза, смотревшие на явно городского приезжего с подозрением, руки испачканы в тесте.
— Вам кого? — прищурилась женщина.
— Здравствуйте. — Марк воспользовался самой обаятельной из своих улыбок. — Я ищу дом Клюквиных. То есть, возможно, у хозяйки другая фамилия…
— Так Тоня померла давно, — удивилась пучеглазая. — Чегой-то вы теперь о ней вспомнили?
У него сильнее забилось сердце. Марк даже не ожидал, что будет так волноваться. Вернее — он вообще не ожидал напасть здесь на Верин след. В глубине души был уверен, что и пресловутый Верхний Лог, и скончавшаяся тетка, и неожиданное наследство — не более чем плод ее буйной фантазии. Дурацкий предлог, чтобы уйти от него по-английски.
«Ты же знаешь, от стабильности я хирею» — любимая ее фраза.
— Или наследничек? — почему-то обрадовалась тетка. — Да там нечего и наследовать-то, дом почти развалился. За ним не смотрел никто, все разворовали, окна повыбивали… Прошлой зимой упала стена в сарае, огород зарос… Хотя я собиралась посадить там картошку, все равно стоит бесхозный.
— Да нет, я не наследник, — поспешил Марк успокоить алчную соседку. — Я человека одного ищу. Девушку.
— Рыжую? — деловито спросила женщина.
Марк нашарил в кармане петровки упаковку бумажных платков, вынул один и обтер вдруг вспотевший лоб.
— Да вы сядьте, вон как умаялись, — предложила баба, поняв, что на ее желание самовольно захватить чужой огород приезжий никак не реагирует. — Меня Марьей Петровной зовут. Можно просто Маша. Тоню Клюквину я с детства знала, и рыжую вашу видела. Она ко мне заходила, даже купила молока. Вам, кстати, не надо?
— Можно, — машинально согласился Марк, чем окончательно завоевал расположение хозяйки.
Они присели на узкую лавочку, прибитую прямо к стене дома.
— Ее Верой звали, рыжую девушку, — тихо сказал Марк. И сам содрогнулся — оттого, что вдруг заговорил о ней в прошедшем времени.
— Может, и Вера, — согласилась Марья Петровна, — не помню. Она у меня недолго была. Я ей дом открыла, показала все. Она выпила молока, забрала ключи и уехала. Ей надо было успеть в Ярославль, к нотариусу.
— Уехала? А… Она пошла на станцию?
— Ну да, здесь недалеко. Часа полтора идти. Как раз успевала на двухчасовой поезд. Но больше я ее не видела.
— Вот и я тоже, — вздохнул Марк. — А вы не знаете, к какому именно нотариусу она отправилась?
— Откуда мне знать, — поджала губы женщина. — Она мне не докладывалась… А что, с ней случилось что-то? — Пустые серые глаза сверкнули мимолетным интересом.
— Вера оставила записку, — Марк и сам не знал, зачем отчитывается перед совершенно чужим человеком, — что уехала к друзьям, в Индию. И не позвонила, не забрала своих вещей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
