Читаем без скачивания Теневые игры - Найджел Финдли

Изменения, произошедшие в районе, отразились и на зданиях. Большинство окон в магазинах были защищены решетками, а остальные забиты. В одном заведении — небольшой лачуге старьевщика — на витрине висело довольно трогательное объявление: «Пожалуйста, не разбивайте опять мое стекло!» Окно было, конечно же, разбито. Все вокруг было разрисовано с помощью аэрозольных красок лозунгами или символами. Довольно талантливый художник расписал несколько стен абстрактными, почти в стиле кубистов, картинами и поставил автограф: «Пабло Фиаско».

«Общественный колледж Сиэтла», который находился неподалеку от того места, куда направлялась Слай, походил на театр военных действий. Во всем здании не сохранилось ни одного целого окна. Неоновая вывеска на углу, рекламировавшая колледж, превратилась в перекрученные и сожженные обломки. Граната? Слай задумалась, глядя на опаленные то тут, то там стены. Служба безопасности была рядом — частные охранники из «Харл корп инк». Но их было немного, может, с полдюжины. Видно было, что служба им в тягость — охранники нервно переминались с ноги на ногу, пристально вглядываясь в каждого, кто подходил ближе, чем на двадцать метров.

Эта перемена расстроила Слай. Из истории Сиэтла она знала, что в конце прошлого столетия на Бродвее не рекомендовалось оставаться после наступления темноты. Здесь собирались вконец опустившиеся наркоманы, но опасней всего были банды подростков, готовых на все, лишь бы достать деньги и купить какую-нибудь отраву, туманящую головы. Потом, где-то около 2010 года, улица начала приобретать респектабельный вид. Всего в нескольких кварталах отсюда находился район Пилл-Хилл, где были построены многие лучшие больницы Сиэтла. Инфраструктура, необходимая для их обслуживания — лаборатории, рестораны, благоустроенное жилье, склады и тому подобное — все появилось на Бродвее, вытесняя бродяг, панков и уличных гопников.

Слай точно не знала, какие экономические изменения вызвали в районе обратные процессы, — а на самом деле и не хотела знать; вряд ли бы это ее обрадовало. Но изменения были очевидны. Участок Бродвея между Пайк-стрит и Денни-уэй постепенно сползал все ниже по социальной лестнице. Это началось давно, но Слай не могла сдержать удивления и легкой тревоги, увидев, как захирел район всего за несколько месяцев.

«Ладно, довольно уроков социологии», — сказала она себе, подруливая на мотоцикле к месту назначения. Это было старое здание, построенное, может быть, лет сто назад. Странный, архаичный дом был как белая ворона среди зданий из пластика, стали и композитов. Он был построен из красных и белых каменных блоков — из настоящего камня — и имел небольшие башенки — а может быть, бастионы — по углам и центральный шпиль. Над парадным входом красовалось первоначальное название здания: «Первая Христианская Церковь», — но Слай знала, что здесь не молятся по крайней мере два десятка лет. Сейчас это был дом ее друга Агарвала.

Она заглушила двигатель и сошла с мотоцикла. Слай давно была знакома с Агарвалом. У него была чудовищная репутация, и он был одним из немногих теневых декеров, которые поймали удачу на крючок и сумели выйти из игры, не растеряв большей части неправедно нажитого капитала. Это было видно по дому, в котором обосновался Агарвал. Даже учитывая падение цен на недвижимость в этой части города, церковь, должно быть, обошлась Агарвалу в несколько миллионов нуен, и это не считая серьезных переделок, сделанных после того, как он сюда перебрался.

Большинству раннеров не удавалось выйти из игры живыми. А те, кому посчастливилось, либо не имели большого авторитета, либо забирали то, что они смогли наскрести, и исчезали из виду, чтобы избежать нежелательного внимания корпораций, против которых вели дела. Агарвал был исключением, жил счастливо и, по-видимому, в безопасности в нескольких километрах от корпораций, у которых позаимствовал миллионы. Слай удивлялась, как ему это удалось. Поговаривали, что он создал что-то вроде непробиваемой системы «страхования жизни» — насобирал компромата на все корпорации, которые хотели бы его подмять, и все это было снабжено «выключателем мертвеца». Если Агарвала когда-либо прихлопнут или если он не будет ежедневно общаться со своими компьютерными «сторожами», то весь этот компромат выльется прямо в Матрицу, на всеобщее обозрение. Естественно, никто из корпораций не хотел рисковать разоблачением только из-за того, чтобы свести старые счеты с Агарвалом. До сей поры стареющий декер мог жить и ничего особенно не бояться.

Относительно, конечно. Было много желающих навестить Агарвала и кроме корпораций. К тому же на первый взгляд дом выглядел совершенно не защищенным от воров.

Но это внешнее впечатление было обманчивым. Дом был настолько безопасен, насколько это возможно для высокотехнологичных систем зашиты, на которые истрачено два миллиона нуен. Опять же, судя по слухам, за последние несколько лет не менее четырех крупных банд пытались справиться с домом Агарвала. Никому это не удалось, и никто не выжил, и никто не рассказал об этом. Никто. Не осталось ни трупов, ни намеков на то, что случилось, — ничего. Бандиты просто исчезли. (Когда Слай однажды спросила Агарвала об этом, он пожал плечами и улыбнулся. А когда она познакомилась с ним поближе, то решила, что и в самом деле ей лучше этого не знать.)

Слай встретилась с Агарвалом пять лет назад, когда пострадала в Матрице. Она пыталась снова по частям собрать свой разум, и ее приятель, по имени Ког, искренне захотел ей помочь, свести с кем-то, кто разобрался бы в ее травме. Этим кем-то и был Агарвал.

Ког был прав, полагая, что разговор с Агарвалом должен помочь. Именно Агарвал убедил Слай в том, что жизнь не кончается после встречи со льдом, и именно он помог ей пройти через кошмары и ужасные приступы синдрома бегства. Конечно, он понимал, что ей пришлось перенести. Он и сам когда-то пережил такое. Даже восемь лет спустя у него все еще время от времени бывали приступы, но он научился управлять ими и свел к минимуму их влияние на свою жизнь. Это давало Слай надежду на то, что и она сможет полностью восстановить силы. Что, конечно же, и случилось. У нее это получилось даже лучше, чем у Агарвала, ее молодой мозг восстанавливался быстрее. Ее последний приступ — несильный, вырезавший из жизни не более двух минут — случился года два назад.

Она поднялась по каменным ступеням к парадной двери и нажала кнопку звонка. Слай знала, что ее моментально начали исследовать различные хитроумные датчики. Она улыбнулась в ту сторону, где, как ей казалось, была скрыта видеокамера, и распахнула кожаную куртку, показывая, что не вооружена.

Послышалось характерное жужжание, и дверь распахнулась. Слай шагнула в коридор.

Агарвал изменил планировку здания, не оставив практически ничего от первоначального вида. Новое убранство составляло яркий контраст со старинным фасадом и было образцом последних достижений современного искусства декора. С потолка лился ровный рассеянный свет, дорогой линолеум на полу с виду походил на мрамор с золотыми прожилками, но пружинил под ногами, как плюшевый ковер. Современная мебель. Повсюду светлые, голубоватые или переливчато-жемчужные цвета. Слай показалось, что она попала в компьютерную картинку из рекламного ролика по дизайну интерьера. Она прошла по коридору и открыла еще одну дверь.

Хозяин дома ждал ее в библиотеке — комнате с высоким потолком и стенами, заставленными высокими книжными шкафами. (Настоящие книги. Слай знала Агарвала долгие годы, но снова невольно удивилась богатству своего друга.)

— Шерон! — тепло приветствовал он ее. Агарвал говорил с аристократическим оксфордским акцентом. — Рад снова видеть тебя, очень рад. Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Улыбаясь, она вышла из библиотеки вслед за ним.

Агарвалу сорок стукнуло лет семь-восемь назад, не меньше. Примерно одного роста со Слай, он был строен, с узкими плечами и бедрами. Продолговатое, утонченное, с выделяющимся орлиным носом лицо. Кожа, цвета кофе с молоком, грубая, с крупными порами. Редеющие волосы Агарвал зачесывал ото лба прямо назад. Он всегда носил очки с проволочной оправой — странная привычка в эпоху контактных линз и микрохирургии роговицы. Из-за стекол, наверное, взгляд казался мягким и незащищенным. На Агарвале всегда был надет костюм-двойка — неизменно новый, всегда безупречно сшитый, но несколько старомодный — и галстук. «Неужели он даже спит в нем?» — подумала Слай.

Агарвал провел ее в свою мастерскую — огромную комнату, занимающую весь нижний этаж, — и включил свет.

Всю комнату занимали автомобили. Слай насчитала их почти дюжину. Половина была разобрана и ремонтировалась; остальные выглядели как новенькие, будто только что сошли с конвейера. Это было поразительно уже само по себе, потому что каждому автомобилю — не меньше полувека. Взгляд Слай блуждал по рядам машин. Большинство из них она уже видела, но такое количество антикварных машин — некоторые были настоящей редкостью — завораживало. Вот это — «роллс-ройс», модель 2005 года. А вон там — «акура демон», самая быстрая серийная машина, выпущенная в 2000 году. Как всегда, Слай попробовала прикинуть стоимость коллекции, но оставила это занятие, когда цена перевалила за десять миллионов, — а ведь она подсчитала далеко не все.