Надежда сфотографировала и обложку и только после этого отправилась в читальный зал, где находились три посетителя и строгая дама с высокой старомодной прической.
– Вы Наина Васильевна? – осведомилась Надежда вполголоса. – Вас просили пройти на выставку кукол.
– Зачем? – строго осведомилась дама.
– Там ЧП… вообще, лучше сами взгляните, тогда у вас не будет вопросов.
Наина Васильевна поднялась и проследовала за Надеждой.
Когда они подошли ко входу на выставку, у Надежды Николаевны возникло неприятное чувство, что инсталляция к этому времени уже исчезла непостижимым образом, однако распятый манекен никуда не делся.
Увидев жуткую картину, Наина Васильевна застыла на месте.
– Это ведь не Тамарочкина кукла… – снова запричитала смотрительница, – Тамарочка такого никогда бы…
Надежда огляделась в поисках стула на случай, если Наине Васильевне тоже откажут ноги, но ничего подобного не случилось. Заместитель директора только поджала губы и проговорила:
– Марта Ивановна, прекратите причитать!
Смотрительница тут же послушно замолчала, а Наина Васильевна продолжила не терпящим возражения тоном:
– Библиотеку нужно закрыть, полицию вызвать, читателей выпроводить… – И, повернувшись к Надежде, добавила: – К вам это не относится. Вы – свидетель, значит, должны остаться до прихода полиции.
«Э нет! – подумала Надежда Николаевна. – Полиция запишет мои данные, и эта история рано или поздно дойдет до мужа, а он разбираться не станет и ни за что не поверит, что я оказалась в этой библиотеке случайно. Устроит грандиозный скандал… Нет, только не это!»
– Да, конечно, – ответила она Наине Васильевне, – я дождусь. Только сейчас за сумкой своей схожу, она в гардеробе осталась… – И метнулась к выходу, прежде чем заместитель директора успела заметить, что сумка у нее в руках. И пакет с курткой тоже.
Однако, оказавшись в холле, Надежда обнаружила, что входная дверь уже заперта. Видимо, в этой библиотеке распоряжения Наины Васильевны выполнялись необыкновенно быстро. Подергав дверь и убедившись, что открыть ее не получится, Надежда Николаевна вспомнила о ключе, который нашла в гардеробе, и попробовала вставить его в замочную скважину.
Чуда не случилось, ключ не подошел.
Тогда Надежда метнулась в гардероб и увидела за вешалками для одежды неприметную дверь, на которую прежде не обратила внимания. Дверь эта была старая, рассохшаяся, в облезлой масляной краске, посредине гвоздем было нацарапано: «Наина – коза драная»! Кое-где царапины были глубокие, видно, что человек, трудившийся над надписью, делал ее с большим чувством.
Надежда Николаевна на всякий случай вставила ключ в замочную скважину… и ключ подошел! Замок с легким щелчком открылся.
Надежда толкнула дверь и увидела каменные ступени, уходящие вниз, в сырую темноту подвала. Она немного поколебалась – снизу буквально тянуло опасностью, но любопытство оказалось сильнее осторожности, и госпожа Лебедева шагнула на лестницу, чтобы посмотреть, куда она ведет.
В эту минуту дверь от сквозняка захлопнулась, и Надежда оказалась в полной темноте. Она подергала дверь, но та не поддавалась, должно быть, замок защелкнулся.
Тогда Надежда решила, что куда-нибудь да выйдет, включила фонарик в телефоне и стала спускаться в темноту.
Она спускалась две или три минуты, пока наконец лестница не закончилась. Дальше шел ровный коридор с бетонным полом и стенами. Надежда направилась по нему, освещая путь телефоном, и шла довольно долго, но вот коридор свернул под прямым углом, и впереди замаячил какой-то голубоватый призрачный свет. Надежда Николаевна выключила фонарик, чтобы сэкономить заряд, и прибавила шагу.
Свет становился все ярче, а коридор неожиданно уперся в круглое помещение, дальняя стена которого была освещена голубоватым светом, как экран черно-белого телевизора.
Надежда остановилась и удивленно уставилась на светящуюся стену, где появилось какое-то смутное изображение. Постепенно оно приобретало четкость, как будто кто-то регулировал настройки, и наконец Надежда увидела четыре трона с восседающими на них величественными фигурами. Несомненно, это были короли – в пышных мантиях, в золотых коронах, с символами власти в руках. Два короля были черноволосыми и чернобородыми, один – светловолосый, а у четвертого короля и борода, и волосы были рыжеватыми.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не успела Надежда подумать, что эта картина ей что-то напоминает, как изображение уже сменилось. Теперь на огромном экране был многоколонный зал, в центре стояли четыре кресла, в которых восседали дамы в пышных бальных платьях. На двух дамах платья были из черного бархата, на двух других – из красного атласа.
И тут до Надежды дошло. Четыре короля и четыре дамы… это же карты! Старшие игральные карты четырех мастей!
В ту же самую секунду, как эта мысль пришла ей в голову, на эту самую голову обрушился тяжелый удар, и Надежда Николаевна провалилась в бездонную темноту. В темноту, в которой не было ничего – ни привычного налаженного быта, ни увлекательных детективных загадок, ни времени, ни пространства.
Время, однако, продолжало идти своим чередом. Неизвестно, сколько его прошло, но только Надежда пришла в себя оттого, что почувствовала боль в затылке. Она негромко застонала, приоткрыла глаза и тут же снова их закрыла, потому что от яркого света боль в затылке усилилась.
Вокруг раздавались какие-то знакомые звуки – жужжание, щелканье, скрежет и оживленные женские голоса.
Надежда снова открыла глаза. На этот раз она чувствовала себя лучше и даже смогла оглядеться, с изумлением осознав, что находится в парикмахерской. Точнее, в салоне красоты под названием «Аэлита», который находится в соседнем доме и в который она ходит уже не первый год.
Тут к ней подошла ее мастер Танечка, милая, немного полноватая женщина лет сорока, и проговорила с легким укором:
– Запустили вы себя, Надежда Николаевна! Так нельзя, нужно ходить ко мне хотя бы раз в полтора месяца!
Надежда растерянно молчала. Не могла же она спросить у Танечки, как здесь оказалась? Та, конечно, весьма деликатная и слова плохого не скажет, но подумает, что у Надежды появились какие-то странности… С другой стороны, а это не странность, что она совершенно не помнит, как оказалась в парикмахерской?
Надежда Николаевна напрягла память, за что получила от Танечки строгий наказ не трясти головой и расслабиться, не то краска плохо ляжет. Ну что ж, этому мастеру можно довериться, уж она не покрасит Надежду в огненно-рыжий или в какой-нибудь фиолетовый цвет.
Надежда прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Итак, что она помнит? Что сегодня совершенно не собиралась в салон красоты… Стоп! А если сегодня уже не сегодня, а завтра? И у нее выпал из памяти целый день?
– Да что такое, Надежда Николаевна, что вы все вздрагиваете?
– Да я ничего, извини… как-то сердце сегодня давит, – соврала Надежда, – то забьется, то замрет.
– Магнитная буря, – заметила Танечка. – Сегодня две клиентки уже жаловались. Может, вам кофейку?
– Да нет, спасибо… – Надежда Николаевна окинула взглядом зал и увидела на стене возле зеркала календарь. – Танечка, сегодня ведь четверг? Что-то у меня все даты перепутались…
– Ну да, четверг, шестнадцатое… да нет, пятнадцатое! – засмеялась мастер. – Ой, я сама все путаю! Точно, магнитная буря!
Надежда твердо осознала, что сегодня четверг, что муж вернется утром в субботу и что она как раз в четверг и собиралась в парикмахерскую, и записалась заранее, как водится. Только совершенно об этом забыла. То есть когда утром отправлялась в библиотеку, думала, что к четырем успеет, и вот успела. Но каким образом она это проделала, Надежда совершенно не помнила.
Последним ее воспоминанием были странные картины на стене в подвале – четыре короля, сидящие на троне, затем четыре дамы… и все.
«Скверно, – подумала Надежда Николаевна, – такие провалы в памяти ни к чему хорошему не приведут».
