Читаем без скачивания Танатонавты - Бернар Вербер

Его мать Сюзетт пыталась сделать аборт, но Феликс, хоть и был тогда эмбрионом, уже вцепился в жизнь, как блоха в собаку. Неоднократные попытки совершить аборт на дому привели лишь к тому, что лицо еще не родившегося младенца оказалось обезображено.

Затем мать дважды пыталась утопить Феликса. Однажды она мыла ему голову и попыталась утопить в ванне, но не рассчитала и слишком рано вытащила его из воды. В другой раз Сюзетт столкнула едва научившегося ходить ребенка в реку. Однако Феликс уже привык выпутываться из трудных ситуаций. Он чуть не угодил под винты сухогруза, но отделался шрамом на щеке и добрался до берега, цепляясь за зонтик, которым мать колотила его по голове.

Все детство Феликс Кербоз спрашивал себя, почему все так его ненавидят. Потому что он уродлив? Или завидуют, что у него такая клевая мама?

Феликс долго сдерживался, но, когда Сюзетт умерла, ему снесло крышу. Он понял, что потерял единственного человека, которого любил. Теперь у него осталась только ненависть.

Сначала он кромсал ножом шины ни в чем не повинных автомобилей. Но облегчения не получил. Затем связался с бандитами и начал потрошить богатеньких сынков. У этих счастливчиков, кроме денег, были еще и живые мамаши! Трое пытались сопротивляться, и он убил их. Так он стал исполнителем самой грязной работы в банде. Но когда его дружки, повзрослев, стали интересоваться противоположным полом, Феликс отказался участвовать в изнасилованиях. Его возбуждало только одно: свалиться какому-нибудь буржую как снег на голову и засадить перо в бок. Так он мстил за любимую мать, которая всю жизнь надрывалась, чтобы поставить его на ноги.

В двадцать пять лет, представ перед судом присяжных, он не смог донести до них, какое наслаждение вонзить длинный и острый нож в мягкий живот ближнего. Увлечение Феликса холодным оружием не нашло у судей понимания. По требованию прокурора его осудили на двести восемьдесят четыре года, оставив возможность сократить срок заключения до двухсот пятидесяти шести лет при условии образцового поведения. Защитник объяснил Феликсу, что это равносильно пожизненному заключению, «если только врачи не найдут способа увеличить среднюю продолжительность жизни, которая сейчас составляет девяносто лет».

Для того чтобы чувствовать себя счастливым, работы с утра до ночи на фабрике, где делали половые щетки из свиной щетины, было маловато. Феликс решил, что выйдет из тюрьмы законным образом. Он идеально вел себя, и ему оставалось сидеть всего двести пятьдесят шесть лет. Как же еще уменьшить срок заключения?

Начальник тюрьмы был человеком на редкость предприимчивым. В наши дни продается и покупается все. Таково современное общество. Если Кербоз хочет, то может купить себе путь на свободу.

– Откуда ж у меня деньги? – заволновался Феликс.

– Кто говорит о деньгах? Здоровье – вот твой капитал!

И началась адская бухгалтерия.

Чтобы скостить срок, Феликс стал испытывать на себе лекарства, выявляя их побочные эффекты, прежде чем эти препараты будут разрешены к употреблению.

С тех пор как под давлением «зеленых» эксперименты на животных были запрещены, приходилось испытывать новые препараты на заключенных.

Феликс зачел себе три года, испытав сердечный дефибриллятор, наградивший его аритмией и бессонницей. Раствор для полоскания зубов со слишком высокой концентрацией фтора испортил ему печень (пять лет зачета). После едкого мыла слезла кожа с суставов (три года). Сверхактивный аспирин вызвал язву желудка (два года). На редкость крепкий лосьон уничтожил половину волос на голове (четыре года). Феликс Кербоз так к этому привык, что даже удивлялся, если некоторые препараты оказывались безвредными!

Когда в тюрьме случился мятеж, он с кулаками встал на сторону охраны (два года зачета). Он сдал администрации торговцев наркотиками, которые безжалостной рукой правили заключенными (три года зачета ценой ненависти со стороны тех, кто страдал от ломки).

– Феликс, ты чего это все время на полусогнутых?

– Отвали. Че хочу, то и делаю. Задумка одна есть. Я отсюда выйду, понял?

– Ну-ну. Жри дальше свою химию, и тебя вынесут вперед ногами.

Каждую субботу Феликс сдавал кровь (неделя зачета за четверть литра). По четвергам выкуривал десять пачек папирос без фильтра по заказу министерства здравоохранения, изучавшего вредные свойства табака (день зачета за пачку). По понедельникам и вторникам проходил испытания в сурдокамере. В белой, совершенно изолированной от внешнего шума комнате он проводил целый день без движения, еды и питья. Вечером приходили люди в белых халатах и выясняли, в какой момент испытуемый потерял сознание.

Так, ценой все новых страданий, Феликсу удалось сократить срок до ста сорока восьми лет. У него осталась только одна работающая почка. Какой-то противовоспалительный препарат сделал его глухим на левое ухо. Он постоянно щурился из-за контактных линз, таких мягких и липких, что их оказалось невозможно снять. Но он не терял надежды и верил, что однажды выйдет на свободу.

Когда начальник тюрьмы рассказал ему о проекте «Парадиз», сулившем двадцать восемь лет зачета, Феликсу даже в голову не пришло потребовать более полной информации. Никто и никогда не делал ему раньше такого замечательного подарка.

Разумеется, в тюрьме ходили слухи, что уже около сотни заключенных сгинули в подвале, где ставили эксперименты, но Феликсу было наплевать. После всего, что ему пришлось испытать, Феликс был уверен в своей счастливой звезде. Другим просто не повезло, вот и все! На нет и суда нет, а за двадцать восемь лет зачета потребуется попотеть, уж будьте покойны!

Он поудобнее устроился в кресле, поерзал, привыкая к электродам, и плотнее подоткнул термоодеяло.

– Готов?

– К вашим услугам, – ответил Кербоз.

– Готов.

– Готова!

Ни молитвы, ни скрещенных пальцев. Феликсу было достаточно куска жевательного табака за щекой. Он ни черта не смыслит в этой научной фигне, и ему вообще на все наплевать. Лучше думать о награде, которая ждет впереди. Двадцать восемь лет зачета!

Как ему и было велено, он стал медленно считать:

– Шесть… пять… четыре… три… два… один… пуск.

И невозмутимо нажал на выключатель.

61. Мифология индейцев Чиппева

Индейцы племени чиппева, которые живут в штате Висконсин рядом с озером Верхнее, считают, что после смерти жизнь продолжается точно так же, как и раньше. Это один и тот же повторяющийся фильм, без цели, морали или смысла.

62. Полицейское досье

Рапорт в компетентные органы

В настоящее время Рауль Разорбак вместе с группой ученых проводит эксперименты со смертью. Число жертв уже превысило сто человек. Требуется ли немедленное вмешательство?

Ответ компетентных органов

Нет. Пока нет.

63. Новая попытка

Мы с Раулем и Амандиной использовали привычную, отработанную методику посткоматозного пробуждения. Но я уже сомневался в том, что у нас что-то получится. Один только Рауль внимательно смотрел на тело танатонавта и повторял как заклинание: «Проснись, прошу тебя, проснись».

Мы делали все, что полагается, безнадежно просматривая электрокардиограммы и энцефалограммы.

– Проснись, проснись! – заклинал Рауль.

Громкий вопль вывел меня из ступора.

– Палец! Он пошевелил пальцем! – закричал Рауль. – Отойдите от него! Он шевелится!

Я не хотел поддаваться иллюзиям, но все-таки отступил назад.

Внезапно пискнул электрокардиограф. Один раз. Потом еще один и еще, и наконец уверенно зазвучало: пин, пин, пин. Опять шевельнулся один палец. А за ним и другие.

Тело, сидевшее в кресле, пошевелило пальцами. Дернулось плечо, вся рука ожила. Только бы он остался в здравом уме! Впрочем, теперь я всегда держал в кармане халата небольшую резиновую дубинку.

Задрожали ресницы. Глаза приоткрылись. Рот исказился в гримасе, которая постепенно превратилась в улыбку. Пин, пин, пин – мозг и сердце вошли в нормальный ритм.

Наш подопытный не был похож ни на «овощ», ни на психа.

Он здоров и телом, и духом. Танатонавт вернулся на танатодром в целости и сохранности!

– Ур-а-а-а-а! Получилось! Получилось! – вопил Рауль.

Ангар сотрясался от радостных криков. Мы втроем обнимались как ненормальные.

Разумеется, первым опомнился Рауль.

– Ну? Как это было? – требовательно спросил он, склонившись над Феликсом.

Мы замерли, жадно ловя первое слово нашего необыкновенного путешественника. Каким бы ни было это слово, оно войдет в учебники истории, ведь оно будет произнесено тем, кто первым вернулся из страны мертвых.

Воцарилась тишина. Мы так ждали этого момента. До сих пор сплошные неудачи, а этот маньяк с походкой питекантропа все тянул и тянул с ответом, которого весь мир ждал целую вечность.