и сразу внимание привлекал. Из-за защитного металлического щита, выкрашенного в темно-зелёный цвет, выглянул фрезеровщик и мастер кивком подозвал его к себе.
Фрезеровщик выключил станок, подошёл, вытирая руки, перепачканные в масле о ветошь.
— Чего такое стряслось, Дмитрий Дмитриевич? — сходу спросил.
— Костен, братское сердце, видишь Елисеичу поплохело, отведи ка его в госк под вентилятор, валерианки налей, корвалол. Пускай очухается.
Костен покосился на галтовочный барабан, присвистнул, глаза вытаращил.
— Ох е… кого ж угораздило в галтовку кидать…
— Давай делай, что говорю, нос в чужое дело не суй, — мастерок похлопал фрезеровщика по плечу. — Знаешь про любопытную Варвару присказку?
И с этими словами потянул к мясистому носу Костена пальцы — отрывать как будто бы.
— Понял я, понял… давай, поднимаемся Михал Елисеич, аккуратненько встаём, — фрезеровщик подошёл к слесарю и как пушинку поднял того за ноги.
Ну так Костен ещё тот бычара, шея как нога толщиной — как ещё? Попробуй потаскай поворотный стол без крана. А этот здоровяк таскает играючи — Пельмень собственными глазами видел и не потеет даже. А там в поворотном столе веса сразу на пупочную грыжу можно заработать.
Остальные рабочие заслышав свист мастерка (видимо не предзнаменовавший ничего хорошего по определению), тоже выглянули в проход, проводили взглядом Михал Елисеича и Костена, учесавших в госк, под ручки словно влюблённая парочка. И теперь работяги таращились в закуток с галтовочным барабаном. Любопытно же узнать, что такого стряслось, развлечений в цеху не так много. Дмитрий Дмитриевич махнул им рукой, давая понять, что ничего интересного не произошло и все могут возвращаться по своим рабочим местам. Бывший боксёр, успокоившись и взяв себя в руки, зыркнул на Пельменя так, что Сане даже не по себе чутка стало.
— Ты вообще в курсах, что ты натворил, пацан?
Дмитрий Дмитриевич взял одну из деталек, медленно повертел в руках с глубоким вздохом и выбросил обратно в жидкость, пошедшую пузырьками. Хлюп — деталька пошла ко дну. Саня только сейчас понял, что в ящичке было два вида деталей, вернее деталь то была как раз одна, но составные позиции разные.
— Ну, как я понял, Дмитрий Дмитриевич, нельзя оказывается эти херовины в барабан кидать? — пожал плечами Пельмень. — Буду на ошибках учиться.
Саня все ещё не до конца понимал масштаб бедствия. Ну накрылись детальки и фиг с ними. Если так по каждому производственному браку с ума сходить, за голову или за сердце хвататься, то никакого здоровья не хватит на такую работу. И поседеешь от нервов раньше времени.
Однако Дмитрий Дмитриевич видать иначе считал. Побагровел весь, позеленел, стиснул зубы, пытаясь хоть как-то сдержаться.
— Тебе походу в зале конкретно башку отбили! — прошипел мастерок сквозь стиснутые зубы и походу хотел Сане по лбу костяшками пальцев постучать, но одумался. — Ты хоть знаешь, что это такое и куда оно идёт?!
— В брак идёт? — также спокойно предположил Саня, не особо так чтобы смутившись. — Я без понятия, Дмитрий Дмитриевич. Ты тоже трагедию заканчивайте ломать. Ну запорол и запорол. Из зарплаты вычтешь, если она мне положена.
Ну а чего, не на пляжу загораем, брак порет каждый, кто хоть раз в руки инструмент брал — Пельмень что пингвин? Свою первую порцию брака сделал, какие проблемы то могут быть? Однако видя, что мастерок совсем приуныл, Саня попытался чуть сгладить и предложил:
— Дмитрий Дмитриевич, вообще не вопрос — я брак запорол, я значит и исправлю. Скажи че делать с детальками, переделаю завтра. Так тебя устроит, родной?
— Ну ты внатуре, Пельмененко, как бы дал тебе затрещину… нельзя так.
— Руки распускать? Так ты Дмитрий Дмитриевич в зал заглядывай — там можно.
Мастер махнул на горе ученика рукой и подозвал к себе вернувшегося Костена.
— Отошёл Елисеич?
— Девки корвалолом отпаивают, совсем мужику херовастенько, — сообщил фрезеровщик и покосился на галтовочный барабан. — Я правильно понял, Дмитрий Дмитриевич, что жопа?
Мастер промолчал, достал снова детальку из мутной жижи, вытащил торчащую ветошь из кармана фрезеровщика и насухо детальку вытер. Повертел ее с разных сторон, покусывая губу.
Пельмень в свою очередь видел в руках Дмитрия Дмитриевича самую обыкновенную железяку — будто половину круга отрезанного. Типа небольшого кронштейна с креплениями внизу под болты. Соединяешь две вот такие половинки, болты крутишь и получается типа колечка фиксаторов. Куда такое можно — кто ж его поймёт, может провода какие перехватывать? Ну чтоб в кучу. На большее у Сани воображения не хватило.
Следом мастер вытащил ещё одну деталь — получается ответную. У этой также имелись отверстия под болты (как Пельмень и предполагал) но вот с другой стороны там шли направляющие типа «рельсов», как предположил Пельмень. Ну или фиг пойми чего, Саня то не особо соображал.
— Шлифовщика позови, Кость, — велел Дмитрий Дмитриевич фрезеровщику.
Шлифовальный станок стоял в следующем ряду, фрезеровщик сбегал — одна нога здесь, другая там, что называется. И не пришло и минуты, как Костен вернулся в компании шлифовщика.
— Че случилось, че за спешка? — спросил рыжий дядька, чьё лицо было усыпано конопушками.
— Посмотри, Макар, — мастер протянул деталь шлифовщику в руки. — Можно как-то изловчится и пазики по новой шлифануть?
Макар взял деталь, покрутил, судя по всему видел ее в первый раз. Видать шлифовали детальку в другую смену.
— Так это ж титан, он не магнитится, как я его по твоему крепить буду на плиту? — сказал он.
— А если приспособу ребят попросить собрать?
— Собирали уже?
— Ну было дело.
Шлифовщик ещё детальку покрутил повертел.
— А чертёж на них где?
— Нет, чертежа, на карман пойдёт, — заверил мастер и как могло показаться — нехотя.
— Какой допуск?
— Тут пару соток… Я тебе ещё дополнительно закрою сверхурочные, возьмёшься?
Было видно, что предложение Макару понравилось. Он достал из кармана брюк нулевку, аккуратно затер пазики, снимая налёт из песка. Вытащил микрометр, померил и медленно покачал головой.
— Тут уже проебан размер, — с важным видом заявил он. — Видишь поверхность побило? Если снимать, то минимум по десятке на сторону, чтобы выровнять. Критично? Если нет — могу попробовать.
Дмитрий Дмитриевич вздохнул. Ответ шлифовщика его явно не устроил.
— Нельзя это поверхность рабочая, если ее сейчас хотя бы пять соток на сторону шлифануть, то будет как хер болтаться — посадка здесь должна в натяг идти… ладно,
