Читаем без скачивания Мисс Ведьма - Ева Ибботсон

– Я найду, – убеждал себя Теренс. – Это здесь.

Он опустился на корточки и принялся перебирать гравий. Но хохот становился все громче, злораднее, и внезапно на дорожку выскочила ненавистная Наставница, вдвое выше, чем наяву, – верхняя губа оттопырена, глаза горят недобрым огнем. За Наставницей волочились корни, пригвоздившие ее когда-то к земле, только на них почему-то были нанизаны окровавленные человеческие зубы.

– Я должен найти! – всхлипнул Теренс.

– Никогда! Никогда не найдешь! – взревела Наставница. Она занесла над мальчиком острый, зазубренный, как пила, каблук, намереваясь разрубить его пополам, и Теренс проснулся.

Он облегченно вздохнул, поняв, что по-прежнему лежит в своей комнате в замке, что на нем пижамная куртка мистера Лидбеттера, а Наставница за целых тридцать миль отсюда. Но странный сон не шел у него из головы.

Что же он так отчаянно искал? Чего, по словам Наставницы, ему никогда не найти? И тут Теренс понял то, что ускользало от него во сне.

Он искал Ровера!

Глупо. Ведь Ровер надежно спрятан в шкатулке. Всего час назад, когда пришла пора укладывать его спать, Ровер был в отличной форме и ползал по краю раковины, словно маленькая анаконда.

И все же лучше проверить. Теренс выскочил из постели, зажег свет и взял в руки шкатулку, как всегда стоявшую на подоконнике.

Он поднял крышку.

– Ровер? – позвал он.

Червяк зарылся в землю, он всегда так поступал. Осторожно пропуская между пальцами влажные комочки земли, Теренс принялся искать друга.

Казалось, до дна шкатулки очень далеко. Пальцы Теренса двигались все быстрее и быстрее. Дыхание участилось. Ровера не было.

Но и тогда Теренс не запаниковал. Принес из чулана газету, расстелил ее на полу и перевернул шкатулку.

Земля рассыпалась тонким слоем. Ужасные опасения подтвердились.

Ровер исчез.

Час спустя людоед, секретарь и Теренс собрались на совет в комнате мистера Лидбеттера, лихорадочно пытаясь найти выход. Людоед беспрестанно потирал лоб, отчего повязка съехала на затылок. Мистер Лидбеттер мерил шагами комнату, а Теренс, все так же одетый в пижамную куртку секретаря, выглядывал из постели, как встревоженный птенец из гнезда.

– Полагаю, никакой другой земляной червь не окажет на Белладонну нужного влияния? – на миг приостанавливаясь, уточнил мистер Лидбеттер.

Теренс покачал головой:

– Белладонна пыталась колдовать с другими червями, пока я был занят в замке, но ничего не вышло. Для черной магии ей нужен не просто червяк – ей нужен Ровер.

– Быть может, мы могли бы дать ей другого червя и сказать, что это Ровер… – начал было мистер Лидбеттер и тут же понял, что несет чушь.

Белладонна различала всех божьих коровок, обращалась по имени к каждой нахохленной ласточке на крыше. Надеяться, что она не распознает подмену, было так же глупо, как считать, что все китайцы на одно лицо.

– Еще только пятница, – дрожащим голосом сказал Теренс. Для него Ровер был не просто могущественным компаньоном – Теренс лишился дорогого друга. – Завтра выступление мадам Олимпии, а в воскресенье выходной. Может, к понедельнику, когда настанет очередь Белладонны… – Он сглотнул и попытался взять себя в руки. – Может, Ровер и найдется?

Людоед и мистер Лидбеттер переглянулись. Теренс думал, что Ровер просто потерялся, и не стоило его разубеждать. У них были кое-какие точки зрения на этот счет, но несчастному мальчику лучше о них не знать.

– Не стал бы я на это особо рассчитывать, сынок, – сказал людоед, по-отечески положив широченную руку ему на плечо.

– Полагаю, можно оставить надежду на победу Белладонны, – устало добавил секретарь.

Нет! – Теренс выпрыгнул из постели. Его голос больше не дрожал. – Нет! Нельзя сдаваться!

Ясно, что Белладонне надо всего-то формально победить в турнире. Ведь стоит Арриману увидеть ее, он сам сразу же захочет жениться на ней, а к тому времени, глядишь, и Ровер найдется. Почему бы нам не устроить спектакль? Обставить все так, как будто Белладонна и в самом деле воскресила сэра Саймона?

– Ты хочешь сказать, пускай живой актер сыграет роль призрака?

– Правильно, – охотно подтвердил Теренс. – Напустить побольше дыму, все в лучах прожекторов и так далее, как в театре. И вот выход ужасного призрака – живого!

– Это же несомненный обман! – Мистер Лидбеттер был уязвлен до глубины души.

Но Теренс удивленно поднял на него глаза:

– А что может быть хуже и черней обмана? Арриман сам требовал черных деяний.

Мистер Лидбеттер решил, что это вполне логично.

– Но кому же доверить роль сэра Саймона?

– Только профессионалу, – заявил Лестер. – Актеру. Знавал я нескольких, на ярмарке, только давно это было…

– Одну минуточку, – перебил мистер Лидбеттер. Оправившись от потрясения – ему предлагают идти на обман! – он вновь был способен рассуждать здраво. – Помните, я рассказывал про свою сестру Амелию? Ту, что мать Теренса. Которая так и не вышла замуж за служащего бассейна.

Теренс и людоед помнили.

– Так вот, она живет в Тодкастере и сдает комнаты театральным работникам. Актерам и рабочим сцены. Быть может, она порекомендует нам кого-нибудь на роль сэра Саймона.

– Надо спешить, – сказал Лестер. – У нас всего два дня, включая воскресенье. Но я просто не могу оставить старину Арримана наедине с мадам Олимпией завтра вечером.

– Боюсь, и я не смогу, – покачал головой мистер Лидбеттер. – У мадам крайне сложные запросы. Стробоскопы, усилители и бог знает что еще. Что же нам делать?

– Остаюсь я, – заметил Теренс.

Мистер Лидбеттер и людоед размышляли. Конечно, с Теренсом буквально за несколько дней произошли разительные перемены, и все же он был просто маленьким и худеньким мальчиком. А до Тодкастера целых тридцать миль: придется добираться сперва на поезде, затем на автобусе…

– Амелия, несомненно, согласилась бы присмотреть за тобой, – медленно проговорил мистер Лидбеттер. – Однако… – Природная тактичность не позволяла ему закончить мысль: ни один актер не примет маленького мальчика всерьез.

– Погоди-ка, – сказал людоед. – Есть идея. Старина Арриман наколдовал кучу бумажек: пятерки, десятки. Говорит, надоело всюду таскать за собой мешки с золотом. Пойду гляну.

Вскоре он вернулся с пухлым бумажником, битком набитым деньгами.

– С этим ты не пропадешь, – пояснил Лестер. – При виде денег все позабудут, какого ты роста. И помни, Белладонне ни слова! Она должна верить, что по правде воскрешает сэра Саймона и что Ровер в шкатулке. Она, конечно, без ума от Арримана, но на обман не пойдет, даже чтоб заполучить его, это точно!

Наконец заговорщики разошлись по комнатам и заснули до рассвета.

Но одно-единственное окошко в Даркингтоне все светилось. В трейлере мадам Олимпии лампа горела всю ночь. Чародейка, злорадно торжествуя, рассматривала что-то свернувшееся клубком в ее цепких пальцах. Что-то влажное и мягкое на ощупь, что-то, чем жадная ведьма дорожила больше любого бриллианта.

С самого начала она была уверена в победе. Но теперь… Теперь ее никому не остановить!

Глава тринадцатая

В то утро, когда должно было состояться выступление мадам Олимпии, Белладонна чувствовала себя совершенно раздавленной. Налитые кровью глазные яблоки за ночь сильно порозовели и начали источать цветочный аромат, и она с тревогой ожидала, что они с минуты на минуту превратятся в бегонии. А матушка Бладворт была так расстроена перевоплощением немецкой принцессы в попугая, что никакие старания Белладонны не помогали ей вспомнить обратное заклинание. Белладонне ничего не оставалось, как втащить кофейный столик в свою палатку и надеяться, что со временем все образуется. Будучи доброй ведьмой, она не могла не волноваться и за мух. Каково им там, внутри столика?

Конечно, никто и не подумал освободить ее от приготовления завтрака. Белладонна отнесла чашку чая Нэнси Шаутер (та по-прежнему лежала на постели в куртке и брюках, твердя, как заведенная, что теперь не важно, где чья курица) и отправилась вслед за Мейбл Рэк и Этель Фидбэг в замок.

На ступеньках, ведущих к южной террасе, ей повстречались мистер Лидбеттер и людоед. Они рассказали, что Теренс отправился в Тодкастер по поручению Арримана.

– Как жаль! – огорчилась Белладонна. – Он пропустит выступление мадам Олимпии, а ему так нравится магия.

Ей стало совсем тоскливо от мысли, что она целый день не увидит мальчика. Белладонна догнала остальных ведьм, которые искали укромный уголок, откуда можно было наблюдать за выступлением мадам Олимпии.

Мадам Олимпия для показа своего колдовского дара избрала подвалы и казематы Даркингтон-холла. Холодные, темные, гулкие коридоры вели к широкой пещере, где в стародавние времена пытали пленников или оставляли их на голодную смерть. Ни лучика света не проникало в подземный лабиринт. Арриман, проходя к столу судей, даже поежился и поднял воротник плаща. Полой он прикрывал бутылку с джинном, оберегая того от простуды.