Читаем без скачивания Успешное покорение мира - Фрэнсис Фицджеральд

— Никакую.

— Так нечестно. Ты вылетаешь! Маргарет, твоя очередь.

— Только по-честному, Маргарет.

Она отвечала по-честному, и в следующий миг Бэзил с изумлением уставился вниз со своего наблюдательного пункта: он услышал, что нравится ей больше всех.

— Да-а-а уж! — скептически воскликнул он. — Да-а-а! А Хьюберт Блэр как же?

Они с Рипли Бакнером возобновили привычную толкотню локтями — и вскоре оба свалились с перил. Теперь под пыткой игры оказалось тщательно оберегаемое сердце Глэдис ван Шеллингер.

— Какой твой любимый вид спорта?

— Крокет.

Это признание было встречено легкими ухмылками.

— Самый симпатичный мальчик?

— Тэрстон Колер.

Разочарованный шепоток.

— Откуда такой?

— Из Новой Англии.

Она явно увиливала.

— А здесь кто тебе больше всех нравится?

Глэдис заколебалась.

— Бэзил, — в конце концов решилась она.

Лица, воздетые к балюстраде, вмиг лишились изрядной доли лукавства и смешливости. Бэзил отделался своим «Да-а-а уж! Конечно! Да-а-а уж!». Но его согревало приятное чувство одобрения — уже знакомое удовольствие.

Место Глэдис заняла Имоджен Биссел, миниатюрная красавица-брюнетка, которая в их компании пользовалась самым большим успехом. Инквизиторам надоело выяснять гастрономические предпочтения — первый же вопрос попал прямо в точку:

— Имоджен, ты целовалась с мальчиками?

— Нет. — Общий возглас изумленного недоверия. — Не целовалась! — с негодованием подтвердила она.

— А тебя кто-нибудь целовал?

Зардевшись, но сохраняя самообладание, она кивнула и добавила:

— Я ничего не могла поделать.

— И кто это был?

— Не скажу.

— Ага! Хьюберт Блэр, не иначе!

— Какую ты выбираешь книгу, Имоджен?

— «Беверли из Гростарка»[15].

— А какую девочку?

— Пэшн Джонсон.

— Кто такая?

— Ну, из школы.

К счастью, миссис Биссел уже отошла от окна.

— А какого мальчика?

Имоджен ответила недрогнувшим голосом:

— Бэзила Ли.

Тут уже последовало уважительное молчание. Бэзил не удивился — нас никогда не удивляет собственная популярность, — но он отдавал себе отчет, что эти признания исходят не от тех умопомрачительных девушек, каких воображаешь себе по книжкам и мимолетным встречам, не от тех, чьи голоса на мгновение послышались ему в песне Джо Гормана. И когда в скором времени из дома послышался первый родительский звонок и девочки с птичьим щебетом дружно втиснулись в лимузин Глэдис ван Шеллингер, Бэзил остался в тени, чтобы никто не сказал, будто он лезет вперед. А потом он — видимо, подталкиваемый смутной надеждой, что можно научиться петь, как Джо Горман, если с ним закорешиться, — подошел к нему и позвал в «Ламберт» выпить содовой.

Джо Горман, рослый парень с непроницаемой белобровой физиономией, совсем недавно вошел в их «компашку». Бэзила он на дух не выносил, считая, что тот «заедался» перед ним в прошлом году, однако, восприимчивый к полезным сведениям, он поразился такому успеху Бэзила у девочек.

Атмосфера в «Ламберте» была оживленной; в дверь, забранную противомоскитной сеткой, бились жирные ночные бабочки, а за столиками тут и там сидели никуда не спешившие пары: белые платья, легкие костюмы. За бокалом содовой Джо сказал, что Бэзил мог бы заночевать у них дома; Бэзил тут же испросил разрешения по телефону.

Выйдя из сверкающего заведения в темноту, Бэзил погрузился в какой-то нереальный мир, где можно было увидеть себя со стороны, и приятные события минувшего вечера стали обретать новую значимость.

Обезоруженный гостеприимством Джо, он принялся их смаковать.

— Занятная сегодня вышла штука, — начал Бэзил с небрежной усмешкой.

— Какая?

— Ну, когда девчонки стали признаваться, что на меня запали. — (Джо покоробила эта фраза.) — Занятно, — повторил Бэзил, — в школе меня одно время в грош не ставили — может, потому, что новенький был. Но дело, наверное, в том, что к одним парням тянутся парни, а к другим тянутся девчонки.

Он раскрылся перед Джо, хотя и не понял этого; да и сам Джо испытывал лишь некоторое желание сменить тему.

— Когда у меня будет автомобиль, — сказал Джо, как только они поднялись к нему в комнату, — можно будет ездить кататься с Имоджен и Маргарет.

— Точно.

— Ты будешь с Имоджен, а я — с Маргарет или еще с кем-нибудь. Естественно, меня они не так высоко ставят, как тебя.

— Скажешь тоже! Просто ты в нашей компашке еще не освоился.

Для Джо это был больной вопрос, и такая реплика его не обрадовала. Но Бэзил не останавливался:

— Если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, будь повежливей со старшими. Ты сегодня даже не поздоровался с миссис Биссел.

— Что-то я оголодал, — поспешно вставил Джо. — Айда в буфетную, возьмем чего-нибудь на зуб.

В одних пижамах они спустились вниз. Главным образом для того, чтобы отвлечь Бэзила он неприятной темы, Джо тихонько запел:

— Ах ты, кукла моя,Ты… такая…

Но этот вечер, после месяца вынужденного смирения в школе, слишком сильно подействовал на Бэзила. В нем прорезались кое-какие отталкивающие черты. На кухне, решив, что от него ждут совета, он завел ту же пластинку:

— Послушай, зря ты носишь этот белый галстук. Кто учился в Новой Англии, никогда такой не нацепит.

Джо, слегка вспыхнув, повернулся к нему от холодильника, и у Бэзила шевельнулось какое-то нехорошее предчувствие. Но он не унимался:

— Послушай, скажи предкам, пусть отправят тебя учиться в Новую Англию. Тебе полезно будет. Тем более, если ты собираешься туда в колледж, сперва невредно в тех же краях и в школу походить. С тебя там живо стружку снимут.

Отнюдь не считая, что с него так уж необходимо снимать стружку, Джо воспринял этот намек с отвращением. Более того, ему даже показалось, что сам Бэзил не особенно выиграл от этой процедуры.

— Тебе холодную курицу или ветчину? — Они придвинули стулья к кухонному столу. — Молоко будешь?

— Давай.

Приятно одурманенный тремя полноценными перекусами, не считая ужина, Бэзил потеплел к своему предмету. Он, по сути дела, шаг за шагом расписал для Джо всю его дальнейшую жизнь, лучезарно преобразуя деревенщину со Среднего Запада в столичного щеголя и балагура, неотразимого для девушек. По пути в буфетную, собираясь убрать молоко, Джо помедлил у открытого окна, чтобы вдохнуть неподвижный воздух; Бэзил следовал за ним по пятам.

— Ты пойми: если с парня не снять стружку в школе за него возьмутся в колледже, — продолжал он.

Повинуясь какому-то отчаянному инстинкту, Джо распахнул дверь и вышел на заднее крыльцо. Бэзил не отставал. Дом стоял на верхнем краю склона, застроенного жилыми кварталами, и мальчики немного помолчали, вглядываясь в россыпь огней протянувшегося внизу города. Перед лицом тайны неведомого бытия, прокладывающего себе путь по этим улицам, Бэзил ощутил, как смысл его слов испаряется и меркнет.

Он вдруг перестал понимать, что здесь наговорил и кто его тянул за язык; когда Джо опять стал тихонько напевать, к Бэзилу вернулось состояние успокоенности, в котором он встретил наступление того вечера, и как-то незаметно им овладело все лучшее, рассудительное и терпеливое, что в нем только было. Лесть, тщеславие, глупость последнего часа отступили, и, когда он заговорил, голос его не поднялся выше шепота:

— Давай пройдемся вокруг квартала.

Тротуар согревал их босые подошвы. Пробило всего лишь полночь, но площадь уже опустела, за исключением их бледных фигур, неприметных в звездной темноте. Они фыркали от смеха, гордясь собственной выходкой. Один раз далеко впереди протопала через дорогу какая-то тень в жесткой человеческой обуви, но этот звук только добавил им бестелесности. Быстро скользя под деревьями по просекам газового света, они обогнули квартал и еще прибавили шагу вблизи дома Джо Гормана, будто их больше не держал сон в летнюю ночь.

В комнате Джо Гормана оба лежали без сна, не зажигая света.

«Кто меня за язык тянул? — думал Бэзил. — Раздулся, можно сказать, от важности, достал его своими поучениями. Но он, наверное, все забыл, пока мы вокруг квартала шатались».

Увы, Джо ничего не забыл — кроме тех советов, которыми Бэзил намеревался его облагодетельствовать.

«В жизни не видел такого баклана, — в сердцах рассуждал он сам с собой. — Думает, он пуп земли. Думает, девчонки по нему сохнут».

III

С приходом лета всплыл один кардинальный момент: в кругу друзей Бэзила главной фишкой сделалось обладание автомобилем. Как-то вдруг оказалось, что вблизи от дома оттянуться невозможно — надо ехать на дальние озера или в загородный клуб. Прогулки по центральным улицам остались за рамками допустимого. Более того, путь от своего дома до приятельского теперь, как выяснилось, можно было преодолеть исключительно в автомобиле. Вокруг владельцев сложились группы прихлебателей, которые, по мнению Бэзила, забрали себе неоправданную власть.