К этой же группе относятся и либералы, специалисты по демократии, которые пытаются анализировать политическую жизнь России в соответствии с образцами, описанными в западных учебниках. При этом реальные общественные процессы и образования, структуры организации власти они не видят. Поскольку их положение практически монопольное, получается, что эти вещи не попадают в поле внимания ни общества, ни власти.
В силу узости своего взгляда эти группы не видят новых форм организации жизни, общества, власти. Они претендуют на статус наиболее интеллектуальных и образованных людей и экспертов, но пока выступают как тормоз общественных преобразований.
Самоназванные эксперты создают слепое пятно, поскольку реальные комплексные проблемы (проблемы власти или проблемы развития общества) пропадают из поля зрения и вообще не обсуждаются. Политическая проблема состоит в том, что надо избавиться от этой самопровозглашенной интеллектуальной гегемонии, чтобы Россия могла выйти в поле современности. Во власть, в круги интеллектуалов и экспертов должны попадать люди, обладающие широким взглядом, чувствительностью к новому и способностью понимания разных точек зрения.
Либо лучшие из этих людей будут включены в проекты прорыва и программы (инициированные властью) создания конкурентных преимуществ России в мире и будут этой же властью жестко контролироваться[37], либо они останутся одним из главных тормозов преобразования и развития страны.
В целом самоназванные эксперты и чиновники от науки — очень пассивный, но сильный и консервативный игрок на поле политики.
Народ
Вопрос с народом — один из наиболее трудных. Если остальные позиции как-то проявлены в общественном поле (а некоторые «проявлены» так, что их измышления подменяют собой любые обсуждения реальных проблем), то народ никак не высказывает своей позиции, не оформляет ее. Ведь элиты, которая способна говорить за него, нет.
Однако понимать и оформлять позицию народа необходимо, поскольку власть может опираться только на народ — критическую важность этого показали украинские события. Сегодня народ может уйти из-под власти — и власть уйдет в небытие[38].
Народ сегодня не оформляет своей позиции, не идет на диалог с властью и другими игроками, но он реагирует на различные процессы в стране и зачастую напоминает о себе. Разрозненное население выступает либо разрушительной бунтарской силой, либо силой, стопорящей любые инициативы «сверху». Люди могут заблокировать какое-либо преобразование, не подчиниться решению властей, но при этом не сформулировать свою точку зрения. Их отношение вдруг проявляется на выборах, когда население может избрать неясных людей (типа М. Евдокимова) просто из чувства протеста против нынешней власти. С другой стороны, потенциал народа хорошо известен — об этом мы говорили выше.
Чтобы как-то задать народ как игрока в сегодняшней ситуации, мы поступим следующим образом. Во-первых, обозначим те группы, которые выделяются в населении по отношению к любой власти. Во-вторых — проанализируем ряд ситуаций, в которых проявляются типичные способы реагирования и стереотипы населения.
Народ в России устроен резко неоднородно. Это проявляется и в ценностях, и в достатке, и в самоопределении по отношении к власти. Последнее здесь — самое важное, поскольку дает возможность власти и политикам понимать, на что и на кого имеет смысл опираться и с кем работать.
Самозанятое население, ушедшее из структур власти
Термин «самозанятое население» был взят из американской социологии, где он означает население, которое себя никак не проявляет, живет само по себе, в выборах не участвует; оно аполитично, аэкономично, из него не получается никакого прибытка ВВП. Это население потеряно и для народа, и для власти.
По подсчетам, в России до 15 миллионов «потерянного» населения[39]. Это люди, которые всячески подрабатывают, но не создают дополнительный прибавочный продукт для страны. Они потребляют столько же, сколько и производят. Это большая часть деревенских жителей, «челноки», продавцы на рынках и в лавках, строители в рабочих бригадах и т. п. По-видимому, это люди, пока что потерянные для страны.
Иждивенческая часть населения, которая проедает больше, чем производит, также является довольно значительной. Эта часть населения предъявляет к власти требования, связанные с социальной защитой, опекой, гарантиями. Ошибка сегодняшних властей по отношению к этим людям состоит в том, что, с одной стороны, власти всю без исключения социальную политику строят так, чтобы не потревожить именно эту часть населения (в результате преобразования в России всячески тормозятся); с другой же стороны, когда все-таки приходится что-то делать, власти просто перестают считаться с этой частью населения, что провоцирует резко негативное отношение к их действиям. Таким образом, непоследовательность и тотальность — две стороны ошибочного отношения властей к такому населению.
Самодеятельное население. Это те, кто начинает самостоятельно обустраивать жизнь вокруг себя в различных сферах: создают разные формы бизнеса, муниципального самоуправления, самоорганизации, различные сообщества. Это активное население, которое рассчитывает в основном на себя. Оно концентрируется в крупных центрах, поскольку связано по большей части с бизнесом и чиновничеством. На настоящий момент в силу отсутствия общих страновых проектов эта часть населения расколота и реально работает на различные нероссийские проекты — в основном на проекты прозападные (защита прав человека, свободы, демократии и пр.) и на сепаратистские (Сибирь, Дальний Восток, Калининград).
Самодеятельное население составляет незначительную часть населения, но оно довольно активно. Пока оно не включено в проекты элитарной пророссийской направленности[40].
Новой власти или элите придется иметь дело с этим расколотым, почти потерянным народом. Фактически народа уже нет — из 140 миллионов смогут что-то сделать в России максимум 20–35. Остальные «ушли».
По отношению к «народу» принцип действия власти состоит в том, чтобы выделять его наиболее прогрессивную часть и использовать ее так, чтобы она объясняла остальным смысл проводимых преобразований.
Если этого не происходит, то при любых действиях властей возникают типичные способы реагирования населения, где, с одной стороны, проявляются стереотипы, страхи, надежды народа, а с другой — проявляется отношение к нему нынешней власти. Кажется, что правительство делает все возможное, чтобы разрушить доверие народа. Вот несколько примеров.
Монетизация льгот. Проблема монетизации льгот и основная ошибка правительства была в том, что нынешние власти не проявили понимания социального смысла льгот и подменили его экономическим содержанием. Система льгот, унаследованная от Советского Союза, была устроена по принципу социальной статусности. В однородном советском обществе льготы были единственным, что фиксировало социальный статус человека. Ветеран или инвалид за счет льгот чувствовал свое место в обществе. Проблему льгот правительство начало решать экономически, а не социально, что и привело к бунту. Самое интересное, что правительство не поняло этого даже после всех январских выступлений и сделало вывод снова в терминах экономики: населению, мол, мало и не вовремя выплатили деньги.
Предстоит социальный взрыв по поводу запущенной реформы жилищно-коммунального хозяйства (ЖКХ). Первым последствием введения рыночных отношений и конкуренции в сфере ЖКХ окажется то, что люди в результате этого почувствуют себя абсолютно беспомощными. Многие из них живут в больших городах, и у них нет способов самоорганизации и понимания новой системы ЖКХ. Люди боятся, поскольку в результате реформы оказываются один на один с какой-то непонятной системой ЖКХ, а механизмов объединения, самоорганизации, ликвидации возможных последствий аварий, найма для этого других структур и прочих необходимых для жизни в условиях новых отношений навыков у них нет. В частности, у людей есть глубоко запрятанный страх, что если убирают ответственного за ЖКХ, то в случае аварии или неоказания услуг сами они не справятся.
Нынешние власти не понимают, что этот глубокий социальный страх связан не с экономическими или юридическими недостатками реформы. Люди боятся, поскольку не разбираются ни в договорах, ни в экономических отношениях, ни в структурах подчиненности, ни в системе контроля, ни юридическом оформлении. Реформа ЖКХ бьет по жизненным основаниям народа, не давая новых оснований.
Есть большая опасность, что народ в такой ситуации будет реагировать таким же образом: население будет требовать, чтобы за водопровод по-прежнему отвечала администрация, а не частные компании, в результате чего будет восстанавливаться старая схема отношений.
