Все эти высокородные господа толпились в главном вестибюле.
Кейт холода не ощутила. Когда дверца кареты распахнулась и лакей подставил лесенку, она не почувствовала ничего, кроме нервного возбуждения.
Дарлингтон взял ее под локоть и помог спуститься. Она ощущала его тело, которое было совсем близко, его силу. Странно, но она чувствовала себя в безопасности, когда он сопровождал ее вверх по ступенькам, ведущим к главному входу. Кейт старалась не озираться по сторонам, когда они оказались внутри, хотя это было почти невозможно. Ведь она оказалась во дворце. Во дворце!
Один вестибюль был размером с весь ее маленький дом. Камины украшали все стены вестибюля, куполообразный потолок высотой в два этажа был стеклянным.
Длинная красная дорожка покрывала мраморный пол и вела в зал. Не менее двух десятков лакеев в королевских ливреях стояли по обе стороны дорожки, принимая пальто. Кейт подала свое пальто одному из них, лакей отвесил глубокий поклон, после чего бодрым шагом удалился. Его место мгновенно занял другой лакей.
— Здесь собралось, должно быть, не меньше пятисот душ, — заметила Кейт, окидывая взглядом настоящее людское столпотворение.
— Я предположил бы, что здесь не менее восьмисот, — откликнулся Дарлингтон. — Бал по случаю окончания сезона обычно вдвое многолюднее.
Кейт была потрясена — тысяча шестьсот человек на одном балу? Дарлингтон улыбнулся. В первый раз с момента их знакомства он по-настоящему улыбнулся, и тепло этой улыбки поразило ее. Оно распространилось до уголков его глаз, отчего они заблестели. Лицо его преобразилось, оно больше не казалось строгим и отчужденным.
Однако Кейт не смогла сполна восхититься его обаятельной улыбкой, потому что почувствовала, что кто-то дотрагивается до ее плеча; повернувшись, она увидела лорда Перритона. Кейт знала этого джентльмена по картежным вечерам Бенуа, куда Перритон приходил в компании своей любовницы, миссис Фрэнклин.
Похоже, сегодня он был один и с жадной улыбкой смотрел на Кейт.
— Мисс Бержерон, какое удовольствие встретить вас здесь! А где месье Кузино? Я так редко видел его без вас — или вас без него.
— Месье Кузино сейчас во Франции, милорд.
— Давно? — спросил Перритон, скользя взглядом по ее фигуре.
— Перритон, добрый вечер, — вмешался Дарлингтон и выдвинулся вперед, чтобы слегка загородить Кейт.
Перритон посмотрел на Дарлингтона с некоторым удивлением.
— Ваша светлость. Я не хотел…
— Простите нас, — оборвал его Дарлингтон и, положив руку на талию Кейт, подтолкнул ее вперед, в поток людей, который двигался в сторону бального зала. — Он вожделел слишком уж откровенно, — без обиняков пояснил Грейсон.
Кейт фыркнула.
— У него очень необычные вкусы, — улыбнулась она. Миссис Фрэнклин рассказывала ей о его любви к порке. В ответ на вопросительный взгляд Дарлингтона Кейт пояснила: — Он очень послушный ученик, когда директриса требует от него послушания, надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.
Дарлингтон растерянно заморгал. Казалось, он хотел что-то сказать, но им помешал другой джентльмен, знакомый Дарлингтона, который тоже не мог отвести глаз от Кейт. Когда Дарлингтон не сделал ни малейшей попытки познакомить их, Кейт отвернулась и стала разглядывать толпу. Несколько джентльменов смотрели в ее сторону. Равно как и несколько дам.
Кейт вздрогнула от нового прикосновения ладони Дарлингтона к ее талии.
— Принц, — сказал он. Кейт проследила за его взглядом и увидела принца Уэльского.
Если бы она не познакомилась с ним раньше, то могла бы подумать, что это король — настолько он был разодет. Его грудь по диагонали перехватывала красная лента, прикрепленная у талии большим раскрашенным крестом. Грудь украшали драгоценные ордена. Его черный галстук резко контрастировал с белыми галстуками, которые были на других джентльменах. Одет он был безупречно, однако камзол весьма плотно обтягивал его округлый живот. Он казался грузным, но, тем не менее, в свои сорок пять лет был красивым.
И он определенно об этом знал, подумала Кейт, когда они приблизились к нему. Он смотрел на каждого гостя с чувством превосходства. Он подавал руку для приветствия так, словно одаривал человека, и гости целовали его перстень.
Но когда к нему подошли Кейт и Дарлингтон, манера принца изменилась. Он широко улыбнулся Кейт и вовсе не посмотрел на герцога.
— Ваше высочество, позвольте представить мисс Кэтрин Бержерон, — сказал Дарлингтон.
Кейт присела в глубоком реверансе.
— Какое сокровище вы привели сюда, Грейсон, — сказал принц и протянул руку. Кейт положила свою руку в его ладонь. Принц поднес ее ладонь к губам и, не спуская взгляда с ее глаз, поцеловал запястье, на мгновение задержав ее руку. — Мне доставляет величайшее удовольствие снова познакомиться с вами, мисс Бержерон.
— Благодарю вас, ваше высочество, — сказала Кейт.
— Грейсон, не смейте держать ее весь вечер при себе, — шутливо проговорил принц. — Я хотел бы вписать свое имя в ее танцевальную карту, если позволите.
— Разумеется. Вы можете выбрать любой танец, сэр.
Похоже, ни один из джентльменов не считал, что слово Кейт в этом деле имеет какое-либо значение. Она взглянула на свою руку, которую по-прежнему продолжал держать принц. Кейт понимала, что все окружающие заметили его внимание к ней. Должно быть, принц тоже это понял, поскольку тут же сжал ей пальцы, многозначительно посмотрел на Кейт и отпустил ее руку.
— Вы согласитесь потанцевать со стариком, мисс Бержерон? — игриво спросил он.
— Если вы так хотите, ваше высочество, но я надеюсь потанцевать с вами, а не со стариком, — ответила она.
Принц засмеялся и окинул взглядом свое окружение, придворные тут же поддержали его смех.
— Это доставит мне удовольствие, мадам.
Дарлингтон повел Кейт сквозь толпу.
— Ну вот, вы должны быть счастливы, — сказал он, когда они вошли в бальный зал. — Ваше свидание устроено.
Кейт бросила на него быстрый взгляд, но герцог, кажется, его не заметил.
Бальный зал был великолепен. С потолка свисало не менее шести канделябров, каждый из которых вмещал несколько дюжин свечей. На одной стороне зала полыхали три камина. На противоположной стороне находились сводчатые окна высотой в два этажа. Проемы между окнами занимали огромные зеркала, которые создавали впечатление, что зал еще грандиознее и светлее.
По углам были расставлены экстравагантные скульптуры из папье-маше, стены расписаны зимними пейзажами. В дополнение к канделябрам с потолка спускались многочисленные хрустальные сосульки, а все лакеи были одеты в белое. Когда-то Кейт думала, что у Бенуа больше денег, чем у короля, но то великолепие, которое она увидела сейчас, превзошло все ее ожидания.
