– Я из Руси.
– А я из Парижа.
М-да… где же еще встретишь парижанку, если не на базаре в Самарканде, причем тринадцатого века, в окружении таращившихся купцов со всего света, то бишь Востока?
Дама выдала нечто вроде «как сюда затесалась?».
– Я в Каракорум.
Тут я сообразила, что хватит держать ответ перед рыцаршей, пора бы самой перейти в наступление.
– А ты что здесь делаешь?
Девица неопределенно дернула мощным плечиком (если комок мускулов под латным доспехом можно назвать так):
– Да… ехала с рыцарем Андреасом, а он… окочурился…
Ясно, дама без поддержки, и ей скучно.
– Эти, – она обвела взглядом окружающих, отчего ровно половина невольно присела, а вторая поспешила сделать вид, что их тут вообще нет, – ничего не понимают. А я их не понимаю. А ты понимаешь?
– Я – да.
– Пойдем, пропустим по стаканчику? – почти оживилась великанша, на радости она была бы готова осушить не только стаканчик, но и целое ведро. Видно, рыцарь окочурился совсем недавно, а этой бедолаге даже дорогу не спросить.
Из-за мощного плеча выглядывал явно оруженосец, хотя я быстро прикинула, что если боевые доспехи и оружие у великанши таковы, как она сама, то, пожалуй, оруженосца рыцарше приходилось таскать заодно с оружием, ему самому не потянуть. Дело в том, что великанша сочетала в себе рост Дон Кихота с упитанностью Санчо Пансо, а ее оруженосец их же качества, только с точностью до наоборот – упитанность (или ее отсутствие) хозяина с ростом слуги. Я почему-то представила, как дама рывком за шиворот бросает в седло своего оруженосца, чтобы не погиб под копытами ее коня.
– Здесь не принято пить. Тем более женщине.
Новая знакомая открыла рот, чтобы возразить, я понимала, что она скажет, мол, плевать я хотела на их правила, но замерла, остановленная моим жестом:
– Лучше нам познакомиться поближе и обсудить, что вам делать дальше. Где вы остановились?
– А вон там где-то. Пажи с лошадьми там остались.
О, как мы путешествуем, с пажами…
Кивнув, я обернулась к Кариму. Он не понимал нашу речь и потому был беспокоен.
– Карим, эта женщина из вечерних стран. Из Парижа, ты должен слышать про такой город.
Мой толмач кивнул.
– Ее сопровождающий умер, надо ей помочь отправиться домой.
Насчет отправиться домой я не была уверена, но пока решила не уточнять, там будет видно.
Карим снова кивнул и задал пару вопросов стоявшему рядом торговцу, который напряженно приглядывался к нам с рыцаршей. Тот что-то быстро заговорил, показывая в ту же сторону, куда и новая знакомая, видно объяснял, где она остановилась.
Даме надоели наши переговоры, и она забеспокоилась. Я чуть улыбнулась, лучший способ внушить доверие – назвать свое имя:
– Я Настя, Настасья. А вы?
– Сильвия.
Рука великанши протянулась в мою сторону, явно предлагая рукопожатие. Я успела порадоваться, что хоть не в латной перчатке, и удивиться тому, что рукопожатия уже в моде. Это хорошо, когда почувствуешь чужую длань, сразу многое поймешь: друг перед тобой или скрытый враг, а также силу этого друга-врага. Ладонь была крепка и честна. Девица явно обрадовалась возможности хоть пообщаться с нормальным человеком на привычном языке.
Потом мы отправились в караван-сарай, где остановилась со своими пажами великанша. Караван-сарай оказался захудаленьким, а пажей, кроме сопровождавшего саму девицу хлипкого оруженосца, двое, видно, на каждого из рыцарей по штуке. Бедолаги тоже явно обрадовались появлению лиц с европейской внешностью.
Карим быстро оглядел двор караван-сарая, подозрительно покосился на юркнувшего в сторону хозяина и неожиданно поинтересовался:
– Спроси, сколько заплатила.
Сильвия пожала плечами, она явно ничего не смыслила в местных ценах и даже деньгах. Может, этим занимался почивший рыцарь, а может, у них вообще так принято… Она вытащила кошелек и показала какие-то монеты:
– Три таких.
– За какое время?
– Два дня, чего здесь дольше делать? Надо куда-то ехать.
Карим хмыкнул, и по его тону я поняла, что сейчас что-то будет. Так и есть, переводчик поманил пальцем одного из слуг и приказал позвать хозяина.
Пока такового, старательно делавшего вид, что он не существует не только на этом дворе, но и вообще в Самарканде, искали, я поинтересовалась у Карима:
– Много взял?
– За такие деньги жить полгода можно. Скажи ей, чтобы не платила, как попало.
Я сказала, но, похоже, Сильвия все поняла и без объяснений. Она не стала дожидаться, пока хозяин доковыляет на негнущихся ногах, сама сделала шаг навстречу и… в следующий миг бедолага уже болтал грязными ступнями в воздухе, поднятый мощной ручищей богатырши за ворот драного халата, и вопил:
– Верну, все верну! И за обед платить не надо! Все верну!
Девица с изумлением смотрела на это трепыхавшееся чудо, явно не зная, что с ним делать дальше. Все решила старенькая ткань халата, она попросту расползлась, оставив клок в руке у богатырши, а владелец сполз на землю с явным облегчением.
В его руке тут же, словно по мановению волшебника, оказались три монеты, видно, те самые, что получил от Сильвии.
– Вот, вот, возьмите. – Обманщик униженно протягивал деньги их хозяйке.
Она приняла в ладонь монеты и вдруг, коротко усмехнувшись, щелчком бросила одну из них бедолаге. Тот поймал в воздухе и почти отполз, все так же униженно благодаря и уверяя, что за такие деньги она может жить в караван-сарае сколько угодно.
Меня вдруг осенило:
– Карим, может, ее к нам в караван-сарай забрать? Место там есть. Пока наш караван придет, решим, что делать…
Тот коротко кивнул, видно, был согласен. Сильвия предложение выслушала спокойно, тоже кивнула и крикнула пажам, чтобы немедленно собирались. У меня создалось впечатление, что либо по распоряжению Сильвии все делается мгновенно, либо пажи вообще не разбирали пожитки во избежание всяких неприятностей, потому что лошади оказались навьюченными. Особого там ничего не было, но все же…
И снова Самарканд с изумлением наблюдал за нашей процессией. Вот все видел этот богатый торговый город: самые чудные товары и самых необычных купцов со всего мира, диковинных животных и птиц, видел золото и серебро, видел мечи захватчиков и копыта их коней, а такого не видывал. Женщины-воины тоже были, но чтоб сразу две вооруженные и одетые столь необычно, а одна из них такая громадная…
Сейчас я откровенно завидовала Сильвии из-за ее роста. Я дома, в Москве, тоже была ничего – метр семьдесят три, хотя и не такая крупная, но здесь, в тринадцатом веке, существовала в теле нормальной (или почти нормальной) боярышни, а потому и рост, и стати соответственные, даже до метра шестидесяти едва дотягивала. По сравнению с остальными нормально, здесь все мелюзга, а вот с Сильвией не сравнить.
