Читаем без скачивания История Энн Ширли. Книга 2 - Монтгомери Люси Мод

— Боюсь, что столько мы заплатить не в состояние — разочарованно протянула Энн. — Мы ведь всего лишь студентки, и денег у нас мало.

— А сколько вы можете заплатить? — спросила мисс Патти, не переставая вязать.

Энн назвала сумму, за которую они рассчитывали снять дом. Мисс Патти кивнула:

— Вот и прекрасно. Нас это устроит. Я же вам сказала, что нам не обязательно сдавать дом. Мы не богаты, но на поездку в Европу у нас денег хватит. Я сроду не была в Европе, да и сейчас бы не поехала, но моей племяннице Марии, видите ли, вздумалось попутешествовать. Не могу же я отпустить молодую женщину одну мотаться по свету.

— Разумеется, нет, — подтвердила Энн, удивляясь, что мисс Патти всерьез называет свою племянницу «молодой женщиной».

— Вот и придется мне ехать с ней. Но я думаю, что мне и самой будет интересно. Мне семьдесят лет, но я еще не устала от жизни. Может, я и раньше поехала бы в Европу, если бы мне это пришло в голову. Мы уедем на два года — может быть, и на три. Наш пароход отплывает в июне. Мы пошлем вам ключи и все оставим в порядке — приезжайте и вступайте во владение. Кое-что из вещей, которые нам особенно дороги, мы уберем, а остальное останется как было.

— А фарфоровых собак вы нам оставите? — робко спросила Энн.

— А вы хотите, чтоб оставили?

— Очень! Они очаровательны!

Эти слова доставили мисс Патти явное удовольствие.

— Я и сама очень привязана к этим собакам, — гордо сказала она. — Им больше ста лет, и они сидят по обе стороны камина с тех самых пор, как мой брат Аарон привез их из Лондона. Это было пятьдесят лет назад. Между прочим, эту улицу назвали именем моего брата Аарона Споффорда. Ну хорошо, собак я вам оставлю — только обещайте быть с ними очень осторожными. Их зовут Гог и Магог. Гог глядит направо, а Магог — налево. Кстати, надеюсь, вы не возражаете, чтобы дом по-прежнему назывался Домиком Патти?

— Что вы! Нам ужасно нравится это название.

— Я вижу, вы здравомыслящие девушки, — удовлетворенно сказала мисс Патти. — Поверите ли — все, кто приходили к нам, чтобы снять дом, первым делом спрашивали, можно ли будет на время нашего отсутствия убрать надпись с ворот. Я им прямо сказала, что дом сдается вместе с надписью. Мы называем его Домиком Патти с тех пор, как Аарон оставил мне его в своем завещании, и так он будет называться, пока не умру я и не умрет Мария. А уж следующий владелец пусть его переименовывает как ему вздумается. А теперь, может быть, пройдемся по дому, прежде чем считать наш договор окончательным?

Осмотрев дом изнутри, девушки пришли в еще больший восторг. На первом этаже, кроме большой гостиной, располагалась кухня и маленькая спальня. На втором — три комнаты, одна большая и две маленькие. Энн особенно приглянулась одна из маленьких комнат, окно которой выходило на сосновую рощу, и она надеялась, что ей достанется именно эта комната с голубыми обоями. В ней среди прочей мебели стоял старинный туалетный столик с подсвечником. Рама окна была разделена на ромбы, на нем висела голубая муслиновая гардина с оборочками, а под ним стояло кресло, где будет очень приятно сидеть и мечтать или читать учебник.

— Все так замечательно, что мне страшно, — сказала Присцилла, когда они ушли из Домика Патти. — вдруг завтра окажется, что это нам приснилось?

— Ну, мисс Патти и мисс Мария мало похожи на сновидение, — рассмеялась Энн. — Нет, ты только представь себе, как они «мотаются по свету» в этих своих чепцах и шалях!

— Может, чепцы они и снимут, — предположила Присцилла. — Но вот вязание будут наверняка возить повсюду. Они просто не смогут с ним расстаться. Так и станут ходить по Вестминстерскому аббатству и вязать. А мы тем временем будем жить в их домике на самой Споффорд-авеню. Я уже почти чувствую себя миллионершей.

— А я ощущаю себя утренней звездой, которой хочется петь от радости!

Вечером Фил Гордон приползла к Энн и упала на ее кровать.

— Девочки, я устала до изнеможения. Я чувствую себя как тот человек, который потерял отечество — или он потерял свою тень? Это неважно. Я весь день упаковывала чемоданы.

— А устала потому, что не могла решить, что положить вниз, а что наверх, да? — засмеялась Присцилла.

— Вот именно. Когда я все кое-как засунула и моя квартирная хозяйка вместе с горничной сели на чемодан, чтобы я смогла защелкнуть замок, тут-то я и обнаружила, что уложила на самое дно массу такого, что мне понадобится для выпускного бала. Пришлось снова открывать чемодан и снова в нем рыться. Ухвачусь за что-нибудь, выдерну — а это мне совсем не нужно. Не отрицаю, что в мыслях я поминала дьявола — хотя вслух не чертыхалась. И я ужасно простудилась — без конца шмыгаю носом и чихаю. Королева Анна, ну скажи же мне что-нибудь подбадривающее!

— Вспомни, что в четверг ты уже будешь в стране, где живут Алек и Алонсо.

Фил уныло покачала головой:

— Нет, когда у меня простуда, мне не нужны Алек с Алонсо. А что это с вами происходит? Вы обе просто сияете!

— Следующей осенью мы будем жить в Домике Патти, — торжественно объявила Энн. — Жить, а не снимать там комнату! Мы втроем сняли дом — я, Присцилла и Стелла Мейнард, а хозяйство у нас будет вести ее тетка.

Фил соскочила с кровати и упала перед Энн на колени:

— Девочки… девочки… возьмите и меня. Я буду хорошо себя вести. Если для меня не найдется комнаты, я согласна спать в собачьей будке в саду. Только позвольте мне жить с вами.

— Встань с колен, глупенькая!

— Не встану, пока вы не скажете, что берете меня к себе.

Энн и Присцилла поглядели друг на друга. Потом Энн с расстановкой проговорила:

— Фил, дорогая, мы бы с радостью тебя взяли. Но давай говорить начистоту. Я бедна, Присцилла и Стелла Мейнард — тоже. Мы будем жить очень скромно и есть простую пищу. Тебе придется жить так же, как и нам. А ты богатая девушка и привыкла к изысканной еде — я видела, как кормят тебя в пансионе.

— Господи, да будто это для меня так важно! — вскричала Фил. — Лучше питаться картошкой с капустой вместе со своими друзьями, чем фазанами в унылом пансионе. Неужели вы думаете, девочки, что интересы желудка для меня превыше всего? Я согласна сидеть на хлебе и воде — ну разве что хотелось бы, чтобы на хлебе было чуть-чуть варенья, — только возьмите меня к себе.