Михайловиче поселили здесь большую группу полонённых литовцев во главе с их паном — Ульяном по имени… Так появилось село с усадьбой «Ульяново», затем — «Ульяновка». Ну а потом — как братья Баташевы чугунолитейный завод при плотине и посёлок на этом месте построили, его тоже назвали «Ульяновкой».
Из-за особенностей заселения этого края, возникла воистину поражающая воображение пестрота местных обычаев, привычек и характеров жителей — даже расположенных рядом сёл! Не менее поражающее разнообразие говоров: вместе с говорящими на правильном литературном языке, можно было встретить «окающих» по-нижегородски, «акающих» по-московски, «чокающих», «щёкающих», заменяющих звуки «г» на «ц», говорящих певучей речью — как малороссы и использующих белорусские слова…
Вавилон, да и только!
Весь этот «Вавилон», связывала в одно целое не только единая территория, но и хозяйственные отношения. Одни села славились своими домоткаными холстами, другие — искусными ткачихами, обшивающими всю округу. Третьи, четвёртые, пятые — плотниками, ставящими сотни домов по всему уезду, бондарями, мастерами санного или тележного «производства». Где-то вили отличные верёвки, а где-то — жгли уголь для кузниц доброй половины Ардатского уезда…
Вот, такая краеведческая история!
Ульяновка и её окрестности, славились санно-тележным кустарным производством. Причём, налицо была уже давно исторически сложившаяся узкая специализация — даже при изготовлении колёс. Одни кустари заготавливали дерево, другие сушили его и превращали в заготовки, третьи долбили-точили ступицы, четвёртые — спицы… Пятые-десятые — всё остальное. Кузнецы ковали железные элементы телег и саней и, наконец — это всё собиралось воедино и продавалось далеко за пределами волости и, даже губернии оптовыми торговцами.
Если подумать, то это уже готовая…
Надо, очень(!) хорошо подумать!
* * *
Видимо, мой «перенёсшийся» в прошлое и резко помолодевший организм был девственно чист от всякого — даже некого подобия иммунитета и, цеплял любую инфекцию — только в путь!
Поэтому видно, я проболел в общей сложности полтора месяца — начав с уже знакомой «горячки», затем последовательно на меня напала какая-то подозрительная «сыпь», потом обильная диарея — три дня из сортира «не выползал», благо уже тепло было. Что-то там ещё, ещё и ещё какая-то лихоманка… Я раз за разом заболевал от любой пролетающей мимо бациллы и, вместе с тем мой «сложенный заново» молодой организм — на удивление быстро, с любой же заразой справлялся.
Хотя в посёлке иногда проходили митинги, на которых народу объявлялось — но как-то «мимо» меня проскочили такие важные события как избрание Сталина Генеральным секретарём, открытие Гэнуэзской конференции и подписание Рапалльского договора с Германией… И, даже создание 19 мая «Союза юных пионеров имени Спартака», я пропустил!
А вот на момент принятия и вступления в силу первого Уголовного кодекса РСФР — 1 июня, я уже более-менее оклемался и, сперва с большим вниманием выслушав про него от пришедшего в гости волостного судьи. Затем выпросив на время, смог с ним ознакомиться и даже сделать кой-какие полезные для себя выписки.
Хм… Смертная казнь не предусматривалась, а срок наказания лишение свободы варьировался от шести месяцев до пяти лет.
Хм!
Справедливости ради надо заметить, что «скоро» законодатели осознают свою ошибку и, срок заключения увеличат в два раза — до «червонца».
В конце мая — начале июня дело пошло на поправку и, я стал более-менее регулярно выходить из дома, греться на Солнышке, прогуливаться по саду и, даже высовывать свой нос за пределы поповского двора. Тогда же отец Фёдор «поскреб по сусекам» и, съездив на барахолку в уездный Ардатов — полностью экипировал меня.
Он приобрёл мне ещё довольно крепкие довоенные гимнастёрку и шаровары, слегка подпалённую в одном месте старую солдатскую шинель и английские ботинки с обмотками, которыми союзники снабжали — то ли ещё императорскую армию, то ли уже белогвардейскую…
А может и, с какого ещё живого или уже мёртвого интервента сняли!
Всё было разумеется не новое и довольно сильно изношенное — но чистое и, довольно добротно заштопанное и отремонтированное. Ну, а фуражка нашлась своя — ещё старая, гимназическая и слегка маловатая. Ну и ремень — такого же происхождения, с медной бляхой — на которой был выбит номер гимназии.
«Экипировавшись» таким образом и освоив самостоятельно намотку обмоток, в промежутках между нападениями хвороб, я стал совершать всё более и более длительные прогулки по городу, знакомясь с ним… Разумеется, если позволяла погода.
Сразу скажу: первое впечатление — далеко не из приятных!
Такое ощущение, что попал куда-то в задницу этого говённого мира, или смотришь какой-то очень хреновый — но реалистически-жестячный исторический фильм, да к тому же ещё со «спецэффектами». Жуткая нищета, ещё наполовину патриархальные, дикие обычаи и нравы, полуголодное существование большинства населения, никаких коммунальных и бытовых удобств, потрясающая неграмотность и дикая смертность — особенно детская…
Наследие проклятого царского режима, короче — без всяких кавычек или малейшего стэба!
Вкратце о самых сильных первых впечатлениях.
Бритьё собственной рожи и головы клинковой бритвой, пока не обвыкся — напоминало мне ежедневную попытку суицида. Пробовал прибегать к услугам местного цирюльника-бродобрея — было ощущение, что вот-вот меня за что-то зарежут…
Уж лучше я сам!
Донимали полчища насекомых. На кухнях, столовых и, нередко в щах или сдобе — тараканы… На стенах и в постели — клопы…
Мухи — везде!
Кроме всего прочего — непереносимая в первое время для моего чуткого обаяния, вонь. «Надо вам заметить, что насчет канализации и прочих удобств в Миргороде есть только выгребные ямы», — всё чаще мне приходили в голову строки из ещё не написанного шедевра Ильфа и Петрова.
Лошади, коровы, свиньи, куры, гуси — свободно (или запряжённые, в сопровождении — без разницы) гуляют по улицам и, все они — извините за мою прямолинейность:
СРУТ!!!
А убирать их экологически чистые какашки некому: дворников в Ульяновке — на порядок меньше чем ментов.
Если прошёл хотя бы средней продолжительности дождь, то на улицах — стоят лужи с плавающим в них гов…ном различного происхождения, которое, как известно — обладает положительной плавучестью… Тогда лучше оставаться дома: иначе, даже если ты в сапогах — портянки весьма «специфично» провоняют!
Конечно, был указ ещё «старых» властей — об уборке хозяевами улиц напротив их дворов, «обновлённый» новыми властями… Но, как водится у нас на Руси: чем строже «указ», тем на него чаще, охотнее и дружнее — «кладут» соответствующий детородный орган!
Потом ничего — привык…
* * *
В Ульяновке было всего три улицы — которые можно было так назвать с большой натяжкой и, на которых поддерживается
