Организаторы восстания не содействуют пролетариату Германии, а содействуют правящим классам Германии, открывают фронт русского государства перед бронированным кулаком Вильгельма и его друзей... Для Временного правительства безразличны мотивы, безразлично, сознательно или бессознательно это, но, во всяком случае, в сознании своей ответственности я с этой кафедры квалифицирую такие действия русской политической партии как предательство и измену Российскому государству... Я становлюсь на юридическую точку зрения: мною предложено немедленно начать соответствующее судебное следствие, предложено также произвести соответствующие аресты...
Граждане! Я обращаюсь к вам и ко всему населению Российского государства не для того, чтобы призывать вас к обострению какой-либо войны, а чтобы призвать вас к бдительности. Я пришёл сюда не с просьбой, а с уверенностью, что Временное правительство, которое в настоящее время защищает эту новую свободу, встретит единодушную поддержку всех, за исключением людей, не решающихся никогда высказать смело правду в глаза...
Временное правительство никогда не нарушало свободы граждан государства и их политических прав. Но в настоящее время Временное правительство заявляет, что те элементы русского общества, те группы и партии, которые осмеливаются поднять руку на свободную волю русского народа, угрожая одновременно с этим раскрыть фронт Германии, подлежат немедленной, решительной и окончательной ликвидации... Я прошу от имени страны — да простит мне Временный Совет Российской республики — требую, чтобы сегодня же, в этом дневном заседании Временное правительство получило от вас ответ, может ли оно исполнить свой долг с уверенностью в поддержке этого высокого собрания.
Оглушительные аплодисменты проводили бледного и задыхающегося министра-председателя и его офицерскую свиту.
Но эта речь почему-то взбесила лидера кадетской фракции Временного правительства.
— Неужели Керенский настолько туп, — воскликнул Павел Милюков, — что не понимает, что эти заявления нисколько не усиливают позиции ЦИКа Совета, и не ослабляют позиции большевиков? В действительности, они только лишают правительство в эту критическую минуту определённой и ясной собственной позиции и отнимают у него последних заступников, на которых оно могло бы ещё опираться.
Наивные господа демократы надеялись на такую же законопослушность большевиков.
— Политика большевиков, играющих на народном недовольстве, демагогична и преступна, — вторил Милюкову один из лидеров социалистов-революционеров Гоц. — Но несомненно, что целый ряд народных требований до сих пор остаётся без удовлетворения... Вопросы о мире, о земле и о демократизации должны быть поставлены в такой форме, чтобы ни один солдат, рабочий или крестьянин не мог питать никакого сомнения в том, что правительство твёрдо и неуклонно стремится к действительному разрешению этих вопросов...
Мы и меньшевики не желаем создавать министерский кризис, мы готовы всеми силами, до последней капли крови, защищать Временное правительство, но это только в том случае, если Временное правительство выскажется по всем этим жгучим вопросам теми точными и ясными словами, которых народ ожидает с таким нетерпением.
Не меньше был разгневан и лидер меньшевиков Юлий Цедербаум-Мартов:
— Слова министра-председателя, позволившего себе говорить о движении черни, когда речь идёт о движении значительной части пролетариата, хотя бы и направленном к ошибочным целям, являются словами вызова гражданской войны.
Меньшевик Фёдор Дан, заменявший в те дни уехавшего в отпуск на родину, в Грузию, председателя ЦИК первого созыва Чхеидзе, восклицал:
— Для того, чтобы справиться с восстанием, надо выбить почву из-под ног большевизма. Необходимо ясное выступление и правительства, и Совета республики, выступление, в котором народ видел бы, что его законные интересы защищаются именно этим правительством и Советом республики, а не большевиками...
В результате бурной, но короткой дискуссии была принята Резолюция "Формулы перехода к очередным делам":
1. Совет республики осуждает большевиков за подготовляемое вооружённое выступление, имеющее целью захват власти...
2. Совет Республики требует от Временного правительства осуществления мер, которые могут предотвратить восстание: немедленное издание декрета о передаче земли в ведение земельных комитетов; обращение к союзникам с предложением провозгласить условия мира и начать мирные переговоры...
3. Совет республики предлагает создать Комитет общественного спасения, который в контакте с Временным правительством должен бороться против возмущения народа..."
— Это вызов Временному правительству, — ознакомившись с Резолюцией, возмутился Керенский. — После такой резолюции правительство завтра же подаст в отставку.
— Мы всё же просим вас довести текст резолюции до членов Временного правительства, — спокойно ответствовал Дан. — Мы осведомлены гораздо лучше вас, и вы преувеличиваете события под влиянием сообщений вашего реакционного штаба. Эта неприятная для самолюбия правительства резолюция большинства Совета республики чрезвычайно полезна и существенна для перелома настроения в массах и её эффект уже сказывается, и отныне влияние большевистской пропаганды будет быстро падать.
Однако пока Дан подобным образом витал в небесах, на грешной земле России вооружённые отряды Красной гвардии занимали одно за другим правительственные здания.
— Большевики уже вступили с нами в переговоры, — продолжал Дан, — и изъявили готовность подчиниться воле большинства Советов и мы завтра же предпримем все меры, чтобы потушить восстание, вспыхнувшее помимо нашего желания и без нашей санкции.
— Все предпринимаемые вами меры к подавлению восстания только раздражают массы и вообще вы своим вмешательством только мешаете представителям большинства Советов успешно вести переговоры с большевиками о ликвидации восстания, — поддержал Дана Гоц.
А тем временем в Смольном продолжал руководить Троцкий. Ленину было запрещено выходить из квартиры Маргариты Васильевны Фофановой на Сердобольской улице, где он скрывался во избежание ареста и других возможных неприятностей. Связь с Лениным по постановлению ЦК имели право осуществлять только три человека — сама хозяйка квартиры, Надежда Крупская и финский большевик Эйно Рахья, на квартире которого в Финляндии одно время скрывался Ленин. Для Ленина — это время томительного ожидания было невыносимым. Для Троцкого — периодом его ораторского и организаторского триумфа. Он уже рассуждал о международной политике будущего советского правительства:
— Первым нашим актом будет призыв к немедленному перемирию на всех фронтах и к конференции всех народов для обсуждения демократических условий мира. Степень демократичности мирного договора будет зависеть от степени революционной поддержки, которую мы встретим в Европе; если мы создадим здесь правительство Советов, это будет мощным фактором в пользу немедленного мира во всей Европе, ибо правительство обратится с предложением перемирия прямо и непосредственно ко всем народам через головы правительств. В момент заключения мира русская революция всеми силами будет настаивать на принципе "без аннексий и контрибуций, на основе свободного самоопределения народов" и на создании Европейской федеративной республики...
В конце этой войны я вижу Европу, пересозданную не дипломатами, а пролетариатом. Европейская федеративная республика, Соединённые штаты Европы — вот что должно быть! Национальная автономия уже недостаточна. Экономический прогресс требует отмены национальных границ. Если Европа останется разделённой на национальные группы, то империализм будет продолжать своё дело. Дать мир всему миру может только Европейская федеративная республика, — Троцкий улыбнулся тонкой, чуть иронической своей улыбкой. — Но без выступления европейских масс эти цели не могут быть достигнуты пока...
Вот именно пока! Бронштейн-Троцкий зрил через десятилетия. Кто будет отрицать после знакомства с этими словами демона русской революции, что он был не прав? Разве не имеем ли мы в конце двадцатого столетия Европейскую федеративную республику (или, кому как больше нравится, Соединённые штаты Европы)?!
Смольный всё больше приобретал вид военного лагеря. Две роты Литовского полка расположились перед входом и внутри здания. Пулемёты литовцев и гренадеров стояли на чердаках Смольного и на ступенях лестницы. Вскоре подошёл отряд солдат 6-го запасного сапёрного батальона. У подъезда под чехлами чутко дремала трёхдюймовка. С 12 часов дня Смольный институт стал заполняться народом. Приходило всё больше депутатов Второго всероссийского съезда Советов, депутатов Петроградского Совета. В разных комнатах начали свою работу партийные фракции.
