Доктору явно было за шестьдесят, он был среднего роста, в меру кругленький, доброжелательный и подвижный. Его крупная голова с незначительными остатками волос на затылке сразу производила впечатление вместилища большого ума.
Доктор начал говорить, как только они двинулись в сторону лаборатории, и больше не останавливался ни на минуту.
– Прежний хозяин практически остановил все исследования, из лаборатории давно ушли все ученые, я остался один с двумя лаборантами и двумя санитарками, – жаловался доктор. – Мы успели купить уникальное оборудование для исследования функций головного мозга, но так и не смогли его использовать. На старом оборудовании была подмечена некоторая мозговая активность основного пациента при внешних раздражителях в виде потоков информации: речь, музыка и так далее.
Наша идея была в изучении реакции мозга пациента при направленном воздействии потоками информации на разные участки коры головного мозга в самой разной форме, в том числе на разных языках. В качестве источника информации, естественно, планировали использовать Интернет. Господин Алекс провел поначалу и себе в рабочий кабинет (донна Исабель вам потом покажет), и в лабораторию, по выделенной высокоскоростной линии. Но потом себе оставил, а нас отключил.
А недавно и вообще вписал всем в контракт, что с территории лаборатории сотрудникам запрещается осуществлять междугородные звонки и выходить в Интернет. Но ученым без исследований и информации жить невозможно. Ведь нас свели к отделению коматозных больных. Все, что осталось – следить за аппаратурой обеспечения жизнедеятельности. Так она автоматическая, с двойной защитой. Персонал прекрасно подготовлен. Лаборанты и санитарки сами обеспечат, чтобы пациенты были «накормлены», чтобы им своевременно помогали опорожняться. У нас отличные современные приборы, позволяющие держать в тонусе мышечную систему пациентов.
Доктор был так увлечен возможностью выговориться, что не сразу услышал вопрос Ильи: «Скажите, а вы сможете своими силами переключить доступ в Интернет из кабинета в лабораторию?»
Доктор просиял: «Конечно, за пять минут, я сам это сделаю, давно руки чешутся, все схемы в руках, только допустите».
– Давайте пройдем по лаборатории, быстро мне все покажете, что где, и вернемся в дом.
Доктор Бирман провел Илью по лаборатории за пятнадцать минут. В принципе все было действительно налажено как надо, и с медицинской точки зрения, и просто по хозяйству. Чувствовалось, что донна Исабель крайне бережно относится ко всему, что связано с лабораторией, порядок был исключительный. Когда проходили мимо застекленной второй палаты с пациентами – близнецами, Илье показалось, что глаза донны Исабель как-то подозрительно заблестели…
Вернувшись в дом, Илья сразу запустил доктора в кабинет. Тот вынул откуда-то из-под пиджака небольшой ноутбук и быстро нашел файл со схемами подключения. Затем доктор скинул пиджак, и на поясе брюк доктора Илья увидел целый набор каких-то чехольчиков. Поймав его взгляд, доктор не без гордости сказал: – Все мое ношу с собой. Здесь телефон, компьютер, набор инструментов.
По тому, как доктор вынул из одного чехла и раскрыл сложный комбинированный инструмент, стало понятно: у доктора не только голова работает, но и руки растут из правильного места.
– Ну, не будем вам мешать, – сказал Илья и попросил теперь уже донну Исабель сделать ему небольшую экскурсию по жилым помещениям.
Донна Исабель была лет сорока пяти – пятидесяти. Она относилась к той редкой породе женщин, которых никогда, до самой старости, не покидает красота. Было понятно, что это красота не здешних мест.
Экскурсию начали прямо с небольшого кабинета, в котором они сейчас и находились, со второго этажа. Донна Исабель пояснила, что господин Алекс, когда бывал в этих краях, размещался в этом кабинете, там и жил, и спал. На этом же этаже располагались еще три спальни с небольшими туалетными комнатами. Весь третий, мансардный этаж занимала просторная пустая комната, рассчитанная, судя по всему, под биллиардную.
Первый этаж начинался с прихожей, за которой находился просторный холл, переходящий в большую светлую гостиную с мягкой кожаной мебелью. Из прихожей через гостиную можно было сделать круг – сначала попасть в столовую, далее шла кухня, а из кухни был еще один выход, опять в прихожую. Большой камин был встроен во внутреннюю стену так, что одной стороной он выходил в гостиную, а другой – на кухню.
Рядом с прихожей еще располагался туалет, а из холла мимо гостиной можно было пройти в сауну с небольшим залом для отдыха.
Гостиная была с высокими потолками, над ней как раз и располагался мансардный этаж. Лестница на второй этаж и мансарду была из натурального дуба, под лестницей находилась кладовая В целом все было спланировано удобно и со вкусом. Не было похоже, что это вкус господина Алекса.
Донна Исабель поймала вопросительный взгляд Ильи и рассказала, что этот особняк был построен во второй половине двадцатого века, совсем недавно, одним из членов известной европейской королевской семьи. Он был вынужден уступить право на престол своему младшему брату ради брака с простолюдинкой.
Они эмигрировали и жили здесь долго и счастливо, но к старости продали это поместье и вернулись в свою страну. Сначала поместьем владел некоторый медицинский исследовательский фонд. Но вскоре фонд разорился, не без помощи господина Алекса, который и стал владельцем.
Все служащие в поместье люди, от доктора Бирмана до санитарок, убиравших и в лаборатории, и в доме, проживали в двухэтажном небольшом флигеле. Туда Илья не пошел, просто посмотрел на флигель из окна.
– Донна Исабель, – сказал Илья, – у меня просьба заняться ужином, а потом подготовить мне одну спальню. А из кабинета в ближайшее время нужно все вынести и продать, провести полную санитарную обработку, там устроим библиотеку.
Илья уже собирался отвернуться от донны Исабель, чтобы опять пойти пообщаться с доктором, но заметил в ее глазах какой-то вопрос, какую-то затаенную боль.
– Присядьте, – сказал он, – я вас внимательно слушаю.
– Господин Илья, – сказала донна Исабель, – вы ведь не выбросите пациентов из лаборатории? Я хочу, чтобы вы знали. Это здесь все равно знают все сотрудники. Мальчики, близнецы, что в лаборатории – это мой сын. Простите, – сказала она, быстро встала и ушла. Было понятно, что эта сильная и гордая женщина не могла себе позволить плакать при чужом человеке.
Когда Илья опять поднялся в кабинет, доктор уже завершил свои манипуляции и прямо пританцовывал от желания немедленно бежать в лабораторию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
