— Такая стратегия видится мне наиболее оптимальной, сяньшэн.
— То есть запрещать напрямую ничего не будем, но и некие рамки обозначим, — заключил я. — Думаю, будет нелишним вживить шаману маячки. Озадачу дядьку Митяя, он сделает.
— Толкователь будет в курсе, сяньшэн.
— В этом и смысл, Ли! Знаки, понимаешь? Они повсюду. Вроде бы и не говорим «нельзя», а при этом всегда в курсе, где он и что он. Ну, как я придумал? — расплылся я в самодовольной ухмылке.
— Почти гениально, сяньшэн, — подыграл мне Лиу Цзяо. — Значит, продолжаем наблюдение и вносим корректировки косвенными методами. Единственное, я бы ещё предложил…
— Ну-ну?.. — подбодрил я искина.
— Было бы неплохо их загрузить чем-нибудь, Ван-сяньшэн. Чтобы у них на дурные мысли ни времени, ни сил не оставалось.
— Согласен, Ли, но, боюсь, твой план неосуществим, — обломал я «мини-гекса».
— И почему же, сяньшэн?
— Потому что ты, такое ощущение, забыл, кто наш Толян. А он, напоминаю, высококлассный искусственный интеллект, вобравший в себя вычислительные мощности девяти других искинов. Я, если честно, даже представить не могу, какой задачей его можно так грузануть, чтобы он ни о чём другом не думал, — с сожалением вздохнул я. — Ему даже «единение» не нужно.
— Позволю себе с вами поспорить, сяньшэн!
— Ну давай! — с немалым удивлением согласился я.
— В текущем состоянии, а именно, находясь в центральном процессоре функционального юнита, Толкователь обладает весьма ограниченными вычислительными возможностями, сяньшэн. Любую его попытку задействовать сторонние ресурсы из сети или локалки Елагиных я могу легко пресечь силами даже «третьединения». И уж тем более такие его действия не останутся незамеченными. Единственное доступное ему и неподконтрольное нам периферийное устройство — мозг шамана Агуэя, а его он задействовать в работе не сможет по двум причинам.
— Сразу двум? — восхитился я. — Любопытно! Хотя я, кажется, догадываюсь.
— Первая — малая совместимость программного обеспечения, лежащего в основе логических структур Анатолия, с живым мозгом хуманса, — подтвердил мою версию Лиу Цзяо. — Толкователь не сможет загрузить мозг Агуэя расчётами без последствий для куму-пойаи. И последствий весьма плачевных.
— И из этого факта проистекает вторая причина, — закончил я мысль искина. — Толик побоится лишиться живого носителя, потому что за превращение старого дурня в овощ я его по головке не поглажу.
— Хорошая версия, сяньшэн, — похвалил меня Ли. — Но я ожидал от вас немного другого.
— Удивлён?
— Ответ положительный, Ван-сяньшэн.
— Да, его гедонизм мне тоже сразу в голову пришёл, — признался я. — Толяну доступен гораздо более широкий спектр ощущений при живом Агуэе.
— А почему тогда?..
— А потому, мой электронный друг, что я так до сих пор и не решил, врёт Толян насчёт гедонизма, или и впрямь предаётся сему пороку с чистой душой, — огорошил я помощника. — И тебе, кстати, советую этот фактор учитывать. Пока не получим доказательств, что Толик реально сладострастец, не способный держать себя ни в тентаклях, ни в руках, будем считать, что он нас парит. Пусть лучше потом приятный сюрприз будет, чем холодный душ.
— Согласен, сяньшэн.
— И это, поторопись с защитой, — напомнил я. — Сам знаешь, Толян настолько ушлый, что уже может быть поздно.
— Это вряд ли, сяньшэн, внедрение в артефакт стороннего софта я бы не пропустил.
— Скорее уж я.
— Я это и имею в виду, сяньшэн. Если бы почувствовали вы, то и я бы незамедлительно зафиксировал соответствующие возмущения в вашей эмоциональной сфере. Единственное…
Лиу Цзяо вдруг довольно надолго задумался, даже пришлось его потревожить:
— Говори уже! Чего надумал?
— Мне нужен эталонный слепок эмоционального фона при вашем обращении к «слезе ангела», сяньшэн.
— Да вообще не вопрос! — обрадовался я. — Прямо сейчас и займёмся. Я так понимаю, куда прыгать — абсолютно всё равно?
— Ответ положительный, Ван-сяньшэн. Но хотелось бы зафиксировать не менее трёх ваших обращений к артефакту.
— Да хоть шесть! — отмахнулся я и мысленно «потянулся» к первой попавшейся «соте».
Времени вся эта суета много не займёт, а пользы от неё может быть не просто много, а… даже не знаю, каким словом охарактеризовать. Сложно оценить стоимость свободы воли. Особенно своей собственной.
И да, Лиу Цзяо реально хватило трёх случайных прыжков с тремя же «просачиваниями» в «изнанку». Он дольше данные обсчитывал, чем фиксировал мои параметры. Но занимался он этим уже в «заброшке», куда я изначально и направлялся, да пришлось немного задержаться.
И знаете что? Толян оказался даже более оперативным, чем мы с Лиу Цзяо, потому что сразу по прибытии на научную базу я получил не меньше десятка запросов с сервера СБ на обработку заявок от некоего законспирированного агента, скрывавшегося под безликим шестизначным номером, который одновременно служил и кодом доступа в систему. Надо ли говорить, что запросы у Толика оказались весьма специфическими? Половину из того, что он назаказывал, я в глаза не видел! Да что там не видел, даже не представлял, что такое в природе существует! А когда вчитался в характеристики некоторых из заказанных позиций, сначала прифигел, а потом и сам загорелся кое-что из представленного списка попробовать.
Но, к сожалению, не успел — меня отвлёк Ли, бесстрастно сообщивший о входящем звонке от абонента «Илья Елагин». Игнорировать батюшку, особенно в текущей обстановке, себе дороже, так что я сразу же велел вызов принять. И с изрядным удивлением уставился на перекошенную родительскую физиономию, за долю секунды сформировавшуюся в «дополненной реальности»:
— Отец⁈ А ты чего какой?..
— Какой⁈ — рыкнул тот.
— Ну… — неопределённо повертел я рукой, — взъерошенный? Или это ты так рад меня видеть?
— Нет, сын, это я просто чертовски зол!
— Действительно? — хмыкнул я. — Стесняюсь спросить… а почему? То есть по какому поводу?
— А я тебе сейчас всё расскажу, Ваня! — посулился Илья Фаддеевич. — И не только расскажу, но и покажу!
— Чтобы я составил тебе компанию во злобе? — усмехнулся я, но не очень весело, поскольку уже понял, что отец и впрямь на нервах. — Типа, вместе злиться эффективней?
И как всегда не угадал, нарвавшись на суровую родительскую отповедь:
— Не злиться, сын, а искать выход из конкретной задницы! И хорош уже зубоскалить, ситуация крайне серьёзная, Иван!
Глава 2–3
-//-
— Перикл, включи запись! — велел отец своему искину.
— Процесс активирован, господин, — незамедлительно отозвался тот. — Дать синхронизированный перевод?
— К чёрту! Субтитры только на всякий случай!
— Процесс завершён, господин.
— Вот, сын, полюбуйся! — переключился на меня батюшка. — А потом скажешь, что ты обо всём этом думаешь!
Хм… пошёл ролик. И с первых же кадров заставил моё сердце сжаться в неприятном предчувствии: на экране в «дополненной реальности» высветился логотип того самого альянса кланов, про который совсем недавно вёл речь старик Байху, то бишь три стилизованных копья (по числу участников) и на их фоне иероглиф «и», сиречь «мысль», «сознание». Или, что ближе всего к истине, «воля». Не в смысле свободы, а в смысле упорства и целеустремленности. И вот как раз их нашим вайгожэньским недругам не занимать. Странно только, что именно альянс, а не совет, который управляет активами вайгожэнь в системе Иддии. В тот аж пять фамилий входят. Но, если честно, нам и трёх кланов — Ма, Цзян и Вэнь — за глаза. Впрочем, вся эта символика мне уже давным-давно приелась, да и задержалась в кадре от силы на пару секунд, сменившись… бесстрастной физиономией с глазами-щёлочками, каменными скулами и едва намеченной прорезью губ. Очень знакомая морда лица, однако. Да иначе и быть не могло в силу специфики моего прежнего рода деятельности. Плохим бы я был дипломатом, если бы не знал верхушку недружественных кланов. А конкретно сейчас камера демонстрировала ненавистную рожу действующего главы семьи Вэнь — Вэнь Сяолуна, прозванного собственными сокланами «каменным змеем». Н-да… понятно теперь, почему наши заклятые друзья так обошлись с Цзяном Банда. Если долбаный Сяо и есть главарь «ястребов», проталкивающих силовое решение проблемы Елагиных, то вообще ничего удивительного. Старик Байху сколько себя помню бодался с молодыми да ранними, ярчайшим представителем которых и являлся Сяолун. И я даже догадываюсь, о чём именно сейчас пойдёт речь. Ультиматум нам предъявят, к гадалке не ходи. Очень уж вид у Вэня официальный — облачение насквозь традиционное и дорогущее, но при этом крайне скромное, без единого украшательства, за исключением орнамента на шапке-гуань, которую Сяолун носил даже в помещении, благо традиции вайгожэнь это вполне позволяли. Ну и его же рабочий кабинет на заднем фоне, что лишь добавляло официоза.
