– Вера, конечно, двигает горы, – вмешался Танкред. – Но здесь намешано слишком много практических интересов, чтобы объяснять все лишь войнами за веру. Здесь средоточие, перекресток. Сюда приходят караваны из Персии и еще более далеких стран, караваны с шелком, драгоценными камнями, пряностями. Здесь – источники питьевой воды. Крупные порты. Верфи. Кто владеет этой землей – владеет миром.
– Милорд, вы, безусловно, правы. Но вера… Вера – это то, что заставляет поливать эту землю кровью. – Римильда смотрела в огонь, голос ее был едва различим.
– Вряд ли Всемилостивейший Иисус жаждет нашей крови. – Танкред говорил, как всегда, спокойно, однако что-то в его тоне заставило Римильду поднять голову и внимательнее вглядеться в него. Фонтевро тоже смотрел в огонь, блики танцевали на его коже, заставляя лицо ожить, придавая ему черты огненного демона. Что пережил этот человек в Святой земле? Что он видел, как часто убивал, как часто сам стоял рядом со смертью и она дышала ледяным холодом ему в лицо? Вряд ли Римильда это узнает когда-нибудь, вряд ли сможет понять. – Просто в Европе стало слишком много лордов и слишком мало земель. Здесь младшие сыновья пытаются завоевать себе землю, богатство и славу.
– А старшие – славу. Глупцы! – Римильда сжала кулаки, вспомнив о брате.
– О, милорд Фонтевро! – поддел Мухаммад. – Вы-то нашли и землю, и богатство, и славу.
– Мне повезло, – отрезал Танкред. – Пора спать. Если отправимся в путь на рассвете, завтра же будем в Гроте Тирона.
– А я покину вас еще затемно, – встал Мухаммад. – Мой господин ждет от меня новостей.
– Что же, спокойных снов, – попрощалась Римильда и ушла в свой шатер.
Она долго лежала в полутьме, прислушиваясь к доносящемуся потрескиванию веток в костре, шагам стражников, чьему-то осторожному кашлю. Поняв, что не может заснуть, Римильда поднялась и вышла из шатра. Один из людей Танкреда сидел у костра, но бросил лишь беглый взгляд на девушку и принялся ворошить угли. Римильда сделала несколько шагов от освещенного пространства в темноту. Она не собиралась уходить далеко, просто хотела оказаться во тьме. Глаза, привыкшие к свету костра, не сразу разглядели небо. А когда разглядели, перед Римильдой повисли созвездия. Огромные бархатные звезды, казалось, можно потрогать рукой. Роскошные драгоценности, ожерелья мертвых небесных богов. Римильда замерла, глядя на звездный свод, под которым, как никогда, чувствовалась вера в Бога. Господа можно увидеть именно здесь. Он вездесущ, но все-таки именно под звездным небом ближе всего к людям. Римильда принялась молиться, молча, едва заметно шевеля губами. Пусть Деневульф выживет. Пусть удастся его спасти. Тогда и ее жизнь не будет разрушена, и жизни тех, кто остался дома. Путешествие окажется не напрасным. Молитва улетела к небу и канула в звездной круговерти, услышанная или нет – кто знает. Говорят, Господь всех слышит, только отвечает не всем.
Римильда постояла немного и вернулась обратно в шатер, так и не заметив черной тени неподалеку. Танкред де Фонтевро внимательно наблюдал за гостьей.
Танкред не обманул. Розовые скалы Грота Тирона открылись во всей своей потрясающей красоте еще до того, как солнце стало клониться к западу.
Глава 10
Ласковое лазурное море лизало песчаный пляж, а прямо от полосы песка вздымались в небо скалы. Небольшое плато, со всех сторон ограниченное неприступными обрывами, было Гротом Тирона, одним из самых оживленных и укрепленных портов Ливана. Для того чтобы превратить это место в неприступную крепость, оказалось достаточно построить всего лишь около ста футов каменной стены. Собственно, это был сплошной отвесный вал из огромных валунов. Это сооружение замыкало северную сторону пляжа, который с юга ограничивал отрог плато Тирона. Никакого замка не требовалось, это крепость, построенная самой природой. Все плато было изрезано пещерами и ходами, словно головка сыра. Человеку пришлось лишь слегка подправить творение Всевышнего. Некоторые залы расширили, некоторые ходы заложили. Подвесные мостки и лестницы опутывали весь монолит, создавая переходы там, где это было необходимо. Ночами по краю плато горели костры.
– А как же вы попадаете внутрь? – Римильда не заметила ни ворот, ни моста.
– Увидите. – Танкред скупо улыбнулся. Он явно гордился своей крепостью, но не спешил выдавать секреты. – Вход находится с другой стороны. До того как здесь обосновались христианские рыцари, северной стены не было, грузы и люди попадали внутрь через проход, ведущий на пляж.
– А теперь? – полюбопытствовала девушка.
– Подождите, немного терпения, и вы все увидите собственными глазами.
Римильда замолчала, предпочитая рассматривать удивительное место, а не приставать с вопросами к неразговорчивому рыцарю.
Вскоре они обогнули плато и оказались около его южной оконечности, почти у самой кромки воды.
Здесь, в стене отрога, виднелось достаточно широкое отверстие, в которое могли запросто проехать две телеги и не зацепиться осями. Изнутри сочился неверный свет факелов.
– Добро пожаловать во врата Тирона!
Танкред тронул бока коня и направил животное прямиком в темное чрево туннеля. Римильда поехала следом.
– Смотри, – показала Калев куда-то вверх. – Мы ниже уровня воды.
Римильда взглянула туда, куда указывала служанка. И точно, сверху капало, но лишь немного, зато в потолке виднелись зловещего вида каменные люки и острые концы металлических решеток.
– Если бы сюда залезли незваные гости, то их бы тут утопили, как котят, – сделала очевидный вывод девушка.
– Да, вы правы. – Фонтевро придержал коня, так что оказался бок о бок с Римильдой. – В туннеле установлены пять подъемных решеток, а из трех дюжин люков в случае тревоги хлынет вода. Туннель затапливает на участке длиной в двести футов, а три решетки оказываются под водой. Здесь только рыба сможет проплыть, а никак не солдаты с оружием.
– Хитроумное изобретение.
Когда туннель закончился и кавалькада снова выехала на свет божий, Римильда ахнула. Порт был великолепен сам по себе: стройные мачты кораблей, белые паруса, запах пряностей и соли. Но западная стена Грота Тирона являлась настоящим произведением искусства, творением рук не божеских, но человеческих. Портал, обрамлявший главный вход во внутренние пещеры, возводился столь давно, что никто и не помнил, кто были его строители. Витые колонны, поддерживающие портик и фронтон, сплошь покрывала резьба. На первый взгляд это был орнамент, но потом становилось понятно, что это абсолютно точная имитация плетей аканта, ядовитого плюща. Римильда вспомнила, что у нее в сундуке есть мамино платье с таким же узором… Как причудливо переплетаются в жизни символы! Мраморные листочки на камне казались живыми, только вот почему-то розовыми, а не зелеными. Стена обрыва была прорезана множеством окон, а в центре, над портиком, на самом верху скалы, виднелась просторная терраса, увитая настоящим акантом и украшенная шелковыми занавесями. Кажется, это покои хозяина крепости. Или его дамы.
