— Им обещали дозволения на пребывание в Аду, и вскоре должен прибыть служащий канцелярии, чтобы их вручить. Ни о чём другом речи не было, — расправляя изодранную одежду, несколько обиженно произнёс демон и язвительно осведомился. — Не станете же вы просить меня о сострадании?
Ал’Берит был расстроен своим решением перенести рефаимов несколько раньше назначенного срока. Несомненно, это значительно сократило численность отвратительных тварей, но теперь вот нападение одной из них на него осталось бы безнаказанным. Без врученного дозволения эту гадкую полукровку ещё нельзя было официально причислить к подданным Ада, а сводить дело к личной мести никак не хотелось из-за покровительствующего ей начальства.
— Чё я? Тупорылая, что ли? — ощерилась Йуллер и с яркой иронией, оставшейся в её привычках после продолжительного пиратства, продолжила. — Ну перенапряглась чуток. С кем не бывает? Вы уж простите милостиво, Ваше превосходительство, а о большем челобитьё толкать и не смею! Даже избавлю вас от тревог да заботец-с всяких. Сама цинкану Его высокопревосходительству Иариэлю, что он прогонщиком из-за вас слыть станет. Он же для меня свой в доску, мне то несложно будет.
— Причём здесь это имя, Ал’Берит? — всерьёз заинтересовался Горыныч.
Чудик, видимо, не считал, что своими пованивающими действиями нарушает чьи‑либо обещания. Однако то, как «свой в доску Иариэль» сам воспримет чужие идейки по переносу Дагна, являлось скользким вопросом. Да и продолжать воевать с Йуллер виконту было не с руки. Пусть для массовой телепортации он и задействовал взвод Рохжа, но до этого ему пришлось прилагать немало и собственных усилий. Хлипкий Высший был измотан. И потому, чтобы не поддаваться на шантаж столь очевидно, словно хитрый угорь тактично предложил:
— Все они получат возможность дышать прямо сейчас. Но вас по миллиметру в год будут опускать в чан с кислотой, если застанут в пределах подчинённых мне земель!
— Лады. Коль моих за просто так больше не тронешь — перетёрли.
— Гзархо!
Подозванный Кхал Рохжа получил указания, и его подчинённые шустро приступили к закреплению айэторов даже до прибытия представителя канцелярии, который обязан был озвучить официальный указ на то. Но всё равно, некоторых из рефаимов это уже не могло спасти. Яд сумел внести излишне серьёзные нарушения в системы организмов многих. И всё же Йуллер Къёрелл эти «многие» не интересовали. Она быстрым шагом направилась к Дагне, и из-за этого упустила, как чудик после недолгого и неприятного для него разъяснения с Горынычем приступил к оговору контракта с Гзархо. Этим он намеревался не только обеспечить собственную безопасность от таких вот непредвиденных ситуаций в будущем, но и заставить наиболее значимых свидетелей своей слабости замолчать в настоящем.
— Ты как?
— Вроде жить буду, — сплёвывая зеленоватую слизь, прохрипела Дагна. — Как же я признательна тебе, подруженька!
Беловолосая была крайне слаба, но выжила. Троим из её дочерей так не повезло, и белокурые пряди их на головах, которым уже не суждено было подняться, трепал лёгкий ветерок. Ещё одна так и осталась без сознания, но один из сумевших сразу же адаптироваться к воздуху Ада отошёл от прочих и приступил к целительству. Кажется, этого черноволосого угрюмого молчуна называли Грачом. Если верить слухам, которые Йуллер так и не успела лично проверить, то он был наилучшим убийцей соседнего подразделения. Но сейчас проявил незаурядные способности к лечению. Дыхание дочери Дагны выровнялось, едва он положил на её грудь ладони.
— Какое «признательна»? — фыркнула Йуллер, с завистью наблюдая за Грачом. — Ты там чего-то важное жужжала, а я тебя толком не расслышала.
— Ты о чём?
— Где твоя доля моих денег, старушка?!
Дагна снова закашлялась, и она с ненавистью поглядела на чудика. Как только к ней вернутся силы, то этого гада она самым первым разотрёт в пыль! А потом и весь Ад. И Рай! Йуллер Къёрелл должна была родиться человеком, а не такой вот тварью. Её место на Земле! Но раз уж так вышло, что она та, кто есть, то однажды она вернётся обратно, чтобы отдать рефаимам и нефилимам их мир.
— Йуллер…
— Что?
— Я, кажется, оставила все деньги на Земле, — угрюмо прошептала Дагна.
— Что?!
Её гнев на мироздание резко заменило обычное возмущение за растяпство, но и то быстро угасло, едва она поняла, что глаза беловолосой посмеиваются.
— Ага, представляешь? Так что не знаю, как и быть. Может зайдёшь за своей долей моих денег, как мы с девочками обживёмся, а?
— Размечталась, — скрестила Йуллер руки на груди. — Тогда только под процент!
— Идёт, подруженька. Заходи через годик. Может, наскребу.
— Да. Это действительно неприятное для меня воспоминание, и помнить его теперь и со стороны… это отвратительно, — сознался Ал’Берит, даже морщась от недовольства.
— В таком случае, вы желаете воспользоваться нашим предложением?
— Разумеется. Покажите мне оставшееся в памяти Йуллер и перейдём к нему. Только так как с фактом продажи мне уже всё ясно, то я просил бы видение момента, как Леккео Фламьёк из раба стал секретарём Его высокопревосходительства Дзэпара. Эта история до сих пор мне не известна и весьма интригует.
Некоторое время в зале, казалось, ничего не происходило, хотя на самом деле это было не так. Просто некоторые нематериальные явления не имеют чёткого выражения в реальности. Поэтому со стороны можно было сказать, что Шайрву и Ал’Берит замерли подобно статуям. Однако и такая иллюзия вскоре разрушилась.
— Вы довольны, Ваше превосходительство? — поинтересовался рефаим.
— Более чем. Увиденного достаточно для моих целей.
— Раз мы завершили процедуру, то устав требует напомнить, что вы действуете как неофициальное лицо. Если вы воспользуетесь видениями как доказательством какого-либо преступления или в интересах, далёких от личных сфер, то утратите наше доверие.
— Я не намерен нарушать соглашение с вами.
Глаза Шайрву, похожие на рыбьи, не выражали никаких эмоций, но Ал’Берит не сомневался, что запрашиваемая им информация вызвала неподдельный интерес полукровки. А потому он остался в кресле и сказал:
— Я действительно доволен видениями. Причём настолько, что добровольно предоставляю вам право прочитать одно из своих собственных воспоминаний.
Руки Шайрву неуверенно протянулись к голове наместника Аджитанта, осторожно коснулись его кожи и вздрогнули. Затем слизнеобразный полукровка медленно отступил назад, как будто в испуге. За его хвостами оставался влажный след.
— Ваше превосходительство ведь не просто так решили проинформировать нас о появлении нового рефаима?
— Что вы, чего бы я мог ожидать от клана Шайрву? — он беззаботно улыбнулся, хотя прекрасно знал, что его взгляд так и остался предельно серьёзным. — Мне всего лишь показалось, что подобное интересно для таких как вы, Йуллер или же Леккео. Я проявил обычное желание будущего отца поделиться вестью. Ведь если мой отпрыск не будет иметь возможности к продолжению рода, что свойственно большинству рефаимов, то какой мне смысл скрывать его?
— А если он родится чем-то большим?
Улыбка Ал’Берита стала кривой, и он, свысока посмотрев на Шайрву, вопросил:
— Тогда какой мне смысл объяснять вам последствия?
* * *
Покинув обитель клана Шайрву, Ал’Берит замер на миг и нахмурился. Показанные ему видения усилили в нём желание идти в избранном направлении и далее, но внутри себя он почувствовал не столько приятное удовлетворение и предвкушение, сколько гадливое выжидательное напряжение. Объяснение последнему было только одно — он являлся демоном, а для Ада верность своему происхождению и роду возводилась в ранг наивысшей ценности. Предательство считалось преступлением, заслуживающим самой суровой кары, ибо, несмотря на любовь к бесконечным интригам и хитроумному обходу правил, все демоны, как и ни ангелы, осознавали свою принадлежность к единой воле.
