Читаем без скачивания Мечта - В. Виджани

Сегодня она злилась на него, а он недоумевал — с чего бы? Только что со всей страстью отдавалась ему, переходя границы их обычного секса… Он покосился на нее, отметив и затянувшееся молчание, и напряженную влажную спину. Не хватало еще стать свидетелем женской истерики. Его передернуло.

Ладно, решил он, бессмысленно копаться в чужой душе — все равно ничего там не обнаружишь, успокоится — сама расскажет.

Он приподнял голову, рассматривая на груди свежие царапины. Самая длинная пересекала шрам от старого ранения и кровила. Он вздохнул и прикрыл глаза. Вставать было лень.

— Не надо меня рассматривать… — Она тоже перевернулась на спину и зло добавила: — Ты всегда смотришь на меня оценивающе. Это потому что нет любви!

Он не счел нужным отвечать — все равно ни к чему хорошему не приведет.

Она неожиданно повернулась и прижалась к нему всем телом.

— Я встретила другого мужчину… — Ее била дрожь.

— Поздравляю, Ты молодец. — Ну, вот и объяснение. Осталось встать и уйти, не потеряв лица.

Горько усмехнувшись, она спросила:

— Это все, что ты можешь сказать?

Он растопырил пальцы и, приложив их к голове, изобразил ветвистые рога:

— Я — олень. Или лось. Могу тебя забодать от радости. — Через полчаса он забудет об этом досадном инциденте.

Она отодвинулась:

— Перестань. Я еще не спала с ним.

Он нехорошо улыбнулся и сел на кровати:

— Могла бы подождать.

— В смысле?

— В смысле — нашла время для признаний. Могла бы и подождать, пока я трусы надену…

Царапина опять закровила. Надо бы в душ, но ему хотелось поскорее уйти. Он застегивал рубашку и сожалел, что ее придется выбросить — кровь от царапины испачкала ткань.

— Ты все равно на мне не женишься.

Он пожал плечами:

— Можно подумать, ты горишь желанием выйти за меня.

— Горю! — неожиданно призналась она. — Представь себе! Хочешь, скажу, сколько раз ты назвал меня по имени? Он снова пожал плечами. У нее было дурацкое пафосное имя, совсем не подходящее образу биатлонистки-общественницы.

— Тринадцать, скотина ты чертова. Это много или мало за два-то года? Кто я тебе? Так, потрахались и разбежались… Меня спрашивают… — Она схватила подушку и уткнулась в нее.

— Остынь. — Ему стало душно.

— Я хочу быть с тобой везде! — Подушка полетела на пол. — Везде, понимаешь?! На улице, в магазине, на дне рождения подруги… Ты, ты…

У нее покраснели уши. Еще бы! — подумал он. Не привыкла проигрывать, а тут «главный приз» ускользает.

— Ты женат на собственном отце! Бред. Трагикомедия дешевая!

Он усмехнулся. Что-то подобное ему уже приходилось слышать. К горлу подкатила муть. Он ждал от себя злости, но ничего подобного не было.

— Почему ты мне не веришь? — Она тяжело вздохнула. — Почему ты думаешь, что нужен только своему отцу? Ты даже не представляешь, КАК это быть одной… и КАК я скучаю.

Он перебил ее:

— Так скучаешь, что другого нашла? — Он рывком застегнул молнию на джинсах. — Послушай… тебе нужен не я. Тебе нужен кубок, первое место… Красивый блестящий кубок… Не подменяй понятия и… не грузи меня. Наконец она заплакала:

— Я… больше не могу так… Давай обсудим…

— Не унижайся. Мне пора идти. Извини.

Он надел пиджак и, достав из кармана ключи, бросил их на кровать.

— Почему?.. Андрей! Подожди…

Он был уже на пороге, когда она закричала, срываясь на хрип:

— Ну и убирайся к черту! Вали к своему папаше. Запомни… инвалиды — жестокие и эгоистичные… Он лишит тебя всего… Слышишь… всего!

Он вышел из квартиры, мягко захлопнув дверь.

Ему нужно было заехать в аптеку, а потом в магазин.

@

Андрей вытащил из багажника тяжелые неудобные пакеты и направился к дому. У подъезда на лавочке восседала Надежда Васильевна, или попросту «теть Надь», главный дворовый соглядатай. Увидев его, она приподнялась и приветственно махнула рукой.

— Доложите обстановку, товарищ фельдмаршал! — подмигнул ей Андрей.

— Ой, гляди-ка, подколол! И не стыдно тебе? — Тетя Надя кокетливо повела плечами.

— Да ладно тебе, теть Надь, угощайся… — Андрей присел рядом и достал из пакета яблоко. — Ты чего обиделась? Я ж по-дружески.

Покраснев от оказанного внимания, Надежда Васильевна рассмеялась:

— Как же, обиделась… не дождёсси. Ты, змей, не вводи меня в соблазн. Эх, где мои семнадцать лет! Я бы тебя окрутила, и глазом бы моргнуть не успел! — Она обтерла яблоко подолом юбки и, надкусив, сморщилась: — Твердое какое! Последний зуб сломаю, будешь мне, Андрюшка, беззубой, жевать на старости лет.

— Договорились. — Он кивнул. — Но ты постарей сначала. Ну, рассказывай, какие новости!

— Ой, скукотища у нас. — Старушка махнула рукой. — Как будто всех ботаников специально в одном месте поселили. Вапще никакого драйва!

— Добрый вечер, Надежда! — В окне показалась голова отца. — Сынок, ты чего домой не идешь?

— Соскучился, Володь? А ты меня замуж возьми! Будет тебе ежедневное веселье.

— Спасибо, Надежда! Я еще пожить хочу… — засмеялся отец.

— Ладно, пойду я. — Андрей поднялся.

— Слышь, чего скажу… — зашептала соседка. — Тута, пока тебя не было, твоя, ну, которая бывшая, приходила. Потопталась, значить, и сгинула…

— Мои все дома, теть Надь, — заговорщицки шепнул Андрей и улыбнулся.

@

Отец сидел и смотрел на шахматную доску.

— Тааак… — прервал его раздумья Андрей. — Ну и кто будет посуду мыть?

— Ты, конечно. — Отец хитро улыбнулся и довольно потер руки. — Цугцванг! Вот тебе и посуда.

Раздвинув занавески, Андрей сел на подоконник. Вечер размыл очертания детской площадки, по которой все еще носились ребятишки.

— А почему не ты, пап? — Он глубоко затянулся сигаретой.

— Потому что ты младше и почти проиграл.

— Э, нет, так не пойдет, «почти» не считается! Раз «ничья», вместе мыть будем. А то поглядите-ка на этого дембеля! Ты мне тут дедовщину не устраивай.

— Ладно, ладно! — Отец шутливо поднял руки. — Я бы и на бабавщину согласился.

— Эх ты… готов стать подкаблучником из-за пары грязных тарелок! — Андрей соскочил с подоконника, подошел к раковине, делано вздохнул и принялся за мытье.

— Андрюш, я вот что хотел сказать… — начал отец и осекся.

— Что?

— Понимаешь, я общаюсь с людьми из Дома инвалидов.

— Та-а-ак… — ополаскивая последнюю чашку, протянул Андрей.

— Ну вот… они очень довольны своим положением… — с воодушевлением продолжил отец. — Мне тут женщина одна написала — живут, говорит, как одна большая семья.

Андрей вытер руки полотенцем, сел за стол и заглянул в глаза отцу. Опять вспомнилась мать, молодая, крепкая, полногрудая, с блестящими глазами и толстой косой, уложенной венцом вокруг головы. После нескольких неудачных попыток устроить свою личную жизнь она привела «дядю Володю»… В тот день он проснулся от аромата сдобы и яблок. Мать возилась на кухне, гремя противнями. Это было удивительно — готовила она редко… вернее, так, чтобы пироги печь, — такого он не помнил, разве когда умерла их соседка, мать напекла пару мисок.

Он, конечно, поинтересовался, «в честь какого это праздника готовится застолье», и мать, покраснев, объявила, что женятся они с дядей Володей и что теперь в их жизни все будет путем. Он тогда не понял, зачем жениться, если дядя Володя и так у них живет… Но мать строго заметила, что ничего-то он в жизни не понимает, мал еще, и что теперь она мужняя жена, а у него есть папка.

После свадьбы, когда гости разошлись и они остались наедине с дядей Володей, ни с того ни с сего Андрей вдруг спросил:

— Ну и как мне теперь тебя называть?

— Папой! — запросто ответил тот. — Ты теперь будешь Андрей Владимирович Летов, не возражаешь?

Вместо ответа он отвел глаза, пробурчав «посмотрим». Между ними всякое бывало, а все равно, какой бы ни была обида, поразмыслив, Андрей приходил к выводу, что батя, как ни крути, прав.

— Ты о чем, сынок, задумался?

— Да так… — Он пожал плечами.

Отец положил руки на стол. Он всегда клал руки именно так, когда хотел сказать что-то важное.

— Тебе нужна семья. Настоящая.

— Ты и есть моя семья. Разве я плохо о тебе забочусь? Хочешь, буду возить тебя в этот Дом инвалидов по выходным?

— Я не вижу рядом с тобой женщину. — Отец провел ладонью по столу. — Неправильно это. В твоем разводе виноват я. И не спорь!

Андрей поморщился:

— Глупости. Она выходила за меня, прекрасно понимая, что ее ждет. Она пришла в нашу семью с широко открытыми глазами, прекрасно видела все. — Он перевернул шахматную доску и аккуратно сложил в нее фигурки. — Я не монах. У меня есть женщина… женщины…

— Я не это имел в виду! — Старик разволновался.

— Да знаю, бать, — перебил его Андрей, — просто не встретил ту, кого захотел бы привести в наш дом. И хватит об этом. Всё. Тема закрыта. — Он бережно взял в руки доску и провел пальцем по царапинам. — Сколько им?