Ведь речь шла именно об этом: о покушении на убийство.
Кейн связал свои вещи в узел и погрузил на одного из мулов, которые, к счастью, не пострадали. Пока он шел в поселок, ему то и дело встречались у дороги группы людей, о чем-то споривших и указывавших на него пальцем. Многие из них, наверное, вскочили этой ночью с кроватей, решив, что настал их последний час…
Он привязал мула у конторы и вошел.
Два секретаря ошеломленно посмотрели на него.
— Где Винк?! — выкрикнул Кейн.
— Во всяком случае, не здесь, — ответил один. Кейн одним прыжком оказался рядом с ним, ухватил его за воротник и приподнял со стула.
— Где он?!
— В дробильне…
Кейн швырнул секретаря к двери.
— Приведи его! Быстро!
Тот исчез.
Кейн подошел к маленькому тусклому окошку и увидел, как секретарь со всех ног бежит по двору. Через минуту он уже возвращался. За ним широко шагал Винк. Секретарь возбужденно размахивал руками. Судя по всему, ему было что сказать. Кейн обернулся. Другой секретарь уже куда-то скрылся.
Дверь с силой распахнулась. На пороге стоял Винк.
— Что это значит, Кейн? — рявкнул он.
— Это значит, что от ваших взрывов на мой участок свалились тонны камней. Вот что это значит!
Винк посмотрел на него; на лице его появилась тень удивления, затем оно снова стало непроницаемым.
— Нужно было вам купить дробилку: золото есть даже в горных камнях…
— Я требую компенсации, Винк, — сказал Кейн ледяным тоном. — От удара киркой такие обвалы не происходят.
— М-да, печально, Кейн. Я весьма сожалею. Но почему бы вам все же не купить дробилку…
Кейн сжал зубы. Его маленькие глаза сверкали, как хрусталь.
— Никаких дробилок, Винк, — прошипел он. — Я требую возместить ущерб! Винк посмотрел ему в глаза.
— Хорошо, — сказал он наконец и обернулся к секретарю. — Эл, выпиши мистеру Кейну чек на пятьсот долларов.
— Три тысячи пятьсот, Винк!
— Не мелочитесь. Вы ведь нашли там целое состояние.
— Кто это сказал?
— Все это знают.
— Золото осталось там, — сказал Кейн, следя за глазами Винка. Он знал, что теперь рискует по-настоящему. — Мне не на что купить дробилку. Мне нужно три с половиной тысячи долларов, чтобы расчистить участок. Одной лопатой я не управлюсь и за год.
Винк прищурился.
— Теперь я понимаю, — тихо сказал он и посмотрел на пояс Кейна. — Я ничем не могу тебе помочь, Кейн, — сказал он сухо, и глаза его сделали знак кому-то, кто стоял позади Кейна.
В тишине громко щелкнул взведенный курок. Винк улыбнулся, но улыбка его скорее напоминала оскал зверя перед прыжком.
— К тому же я думаю, что твой участок тебе больше не понадобится, Кейн, — сказал он, медленно приближаясь. — Видишь ли, наша служба правопорядка осматривала труп Хондо Кида. Удар ножа пришелся ему в спину. Вряд ли он смог бы сам себя так пырнуть. Это значит, что ты убил его сзади.
Кейн слышал тяжелое дыхание человека, стоявшего у него за спиной. Что, если у него не в порядке нервы и он готов стрелять по малейшему поводу? По спине Кейна катился пот.
— Ты обвиняешься в убийстве, — сказал Винк. Лицо его исказила злобная гримаса. — Снимай пояс, иначе получишь пулю в спину!
— Мы дрались, чтобы завладеть ножом! — сказал Кейн. — Мы…
— Пояс!
Кейн медленно расстегнул пряжку. Пояс со стуком упал на пол; кобура с револьвером была по-прежнему пристегнута к нему ремешком. Винк нагнулся, чтобы отцепить его. Кейн приготовился к прыжку, но его остановил чей-то ровный голос:
— Только попробуй!
Держа в руке револьвер, на пороге стоял человек в белой рубахе и черном галстуке; улыбка его, казалось, приросла к лицу.
— Ты пришел вовремя, — сказал Винк. — Знакомься, Кейн: начальник службы правопорядка Хондо, Эрни Харн!
— Веревка готова, — сказал Харн. — Но после этой беспокойной ночи тебе, пожалуй, надо отдохнуть, прежде чем повиснуть на ветке? — Он улыбнулся, и под усами сверкнули зубы. — У нас здесь и тюрьма найдется. Двигайся, Кейн, да не делай глупостей…
Он помахал кольтом.
Кейн побрел в направлении реки; за одной из построек завода виднелся невысокий каменный дом.
За его спиной раздался голос Харна:
— Это наш лучший сейф, Кейн. Каменные стены и двери, которые ничем не прошибешь.
Кейн шел с непокрытой головой по двору, огороженному колючей проволокой. Он испил горькую чашу поражения. Он зашел слишком далеко…
Харн продолжал:
— У нас тут есть одна небольшая комнатка, правда, не очень-то удобная. Специально для убийц. Но ты там долго не засидишься: суд состоится завтра утром. Ты у нас будешь четвертым повешенным. Видишь виселицу?
«Виселицей» служил своеобразный трамплин, куда подвозили вагонетки с породой, чтобы высыпать ее в дробилку. Он возвышался над землей метров на восемь.
— Последний летел метра четыре, — неторопливо продолжал Харн. — Когда он перестал раскачиваться, то лицо его смотрело не вперед, а назад, и шея была длиной сантиметров в тридцать. Двое вооруженных охранников открыли одну из дверей и обменялись с Харном шуточками. Потом один спросил:
— Он опасен, этот тип?
— Без ножа — нет. Это он прирезал Хондо Кида. — Харн обернулся к Кейну и рявкнул: — Заходи!
Получив сзади удар сапога, Кейн споткнулся о порог.
В комнате стояло две скамьи. Еще там были два металлических шкафа и стол. В задней стене была еще одна металлическая дверь из толстых скрещенных прутьев. Один из охранников открыл ее. Дверь тяжело заскрипела, повернувшись на петлях.
Харн обернулся.
— Прошу, — сказал он.
Кейн вошел; за ним грохнула дверь. Он услышал, как щелкнул замок. Харн с улыбкой спрятал ключ в карман рубахи.
— Отдыхай, Кейн!
Кейн сел на пол, прислонившись спиной к стене и повернувшись к решетчатой двери. Охранники вышли;
Харн подошел к столу и начал рыться в бумагах.
Кейн огляделся. Камера была размером три на три метра; окон не было. Потолок состоял из толстых квадратных балок. Стены были сложены из камня, дверная рама глубоко вмурована в стену. Действительно, он был словно заперт в сейфе. Он посмотрел на широкие шкафы в соседней комнате. Скорее всего, там лежало золото, принадлежавшее компании. Сколько в них могло поместиться? Кейн отогнал мысль о золоте. Поверх стола, за которым сидел Харн, в окне виднелся двор и маячила темная тень виселицы.
Прошло несколько часов… Дважды Харн уходил, оставляя его одного. Когда он возвращался, от него исходил запах виски. Во второй раз он, пошатываясь, подошел к двери камеры.
— Что, — усмехнулся он, — коленки трясутся? — Он с довольным видом рассматривал бледное, обросшее щетиной лицо Кейна. — Многим не нравится смотреть, как вешают. Тебе тоже не нравится, Кейн? — Он рассмеялся. — А мне вот нравится! И петли я делаю отличные. Еще ни одна не развязалась…
