Первым крупным боем в ливийской пустыне с участием Pz.III стала атака силами 5-го танкового полка 5-й лёгкой дивизии английских позиций у Тобрука 30 апреля 1941 года. Наступление, предпринятое немецкими танкистами после длительной авиационной подготовки, оказалось безрезультатным. Особенно тяжёлые потери понёс 2-й батальон 5-го полка. Достаточно сказать, что одних Pz.III было подбито 24 штуки. Правда, все танки были эвакуированы с поля боя и 14 машин вскоре вернулись в строй. Надо сказать, что командующий Германским африканским корпусом генерал Роммель быстро делал выводы из подобных неудач, и в дальнейшем немцы фронтальных атак не предпринимали, предпочитая тактику фланговых ударов и охватов. Это было тем более важно, что к концу осени 1941 года ни Pz.III, ни Pz.IV уже не имели столь решающего, как весной, превосходства над большинством английских танков. Во время операции «Крусейдер», например, в ноябре 1941 года англичане наступали, имея 748 танков, в числе которых было 213 «матильд» и «валентайнов», 220 «крусейдеров», 150 крейсерских танков более старого образца и 165 «стюартов» американского производства. Африканский корпус мог противопоставить им лишь 249 немецких (из них 139 Pz.III) и 146 итальянских танков. При этом вооружение и бронезащита большинства английских боевых машин были аналогичны, а порой превосходили немецкие. В итоге двухмесячных боёв британские войска недосчитались 278 танков. Потери итало-немецких войск были сопоставимы – 292 танка.
Английская 8-я армия отбросила противника почти на 800 км и овладела всей Киренаикой. Но она не смогла решить свою главную задачу – уничтожить силы Роммеля. 5 января 1942 года в Триполи прибыл конвой, доставивший 117 немецких (в основном Pz.III Ausf.J с 50-мм пушкой в 42 калибра) и 79 итальянских танков. Получив это подкрепление, Роммель 21 января перешёл в решительное наступление. За два дня немцы продвинулись на восток на 120–130 км, а англичане стремительно отступали.
Командирский танк Pz.Bf.Wg.III Ausf.Dl. Польша, сентябрь 1939 года.
Закономерен вопрос: если немцы не имели ни количественного, ни качественного превосходства над противником, то чем же можно объяснить их успехи? Вот какой ответ на этот вопрос даёт в своих воспоминаниях генерал-майор фон Меллентин (в тот период в звании майора он служил в штабе Роммеля): «По моему мнению, наши победы определялись тремя факторами: качественым превосходством наших противотанковых орудий, систематическим применением принципа взаимодействия родов войск и – последним по счёту, но не по важности – нашими тактическими методами. В то время как англичане ограничивали роль своих 3,7-дюймовых зенитных пушек (очень мощных орудий) борьбой с авиацией, мы применяли свои 88-мм пушки для стрельбы как по танкам, так и по самолётам. В ноябре 1941 года у нас было только тридцать пять 88-мм пушек, но, двигаясь вместе с нашими танками, эти орудия наносили огромные потери английским танкам. Кроме того, наши 50-мм противотанковые пушки с большой начальной скоростью снаряда значительно превосходили английские двухфунтовые пушки, и батареи этих орудий всегда сопровождали наши танки в бою. Наша полевая артиллерия также была обучена взаимодействию с танками. Короче говоря, немецкая танковая дивизия была в высшей степени гибким соединением всех родов войск, всегда, и в наступлении и в обороне, опиравшимся на артиллерию. Англичане, напротив, считали противотанковые пушки оборонительным средством и не сумели в должной мере использовать свою мощную полевую артиллерию, которую следовало бы обучать уничтожению наших противотанковых орудий».
Всё сказанное фон Меллентином, в особенности касающееся взаимодействия всех родов войск с танками, было характерным и для другого театра военных действий – Восточного фронта, ставшего для Pz.III, как, впрочем, и для всех других немецких танков, важнейшим.
Командирский танк Pz.Bf.Wg.III Ausf.E и командно-штабной бронетранспортёр Sd.Kfz.251/3 штаба 9-й танковой дивизии. Восточный фронт, 1941 год.
По состоянию на 1 июня 1941 года Вермахт располагал 235 танками Pz.III с 37-мм пушками (ещё 81 машина находилась в ремонте). Танков с 50-мм пушками было значительно больше – 1090! Ещё 23 машины находились в стадии перевооружения. В течение июня от промышленности ожидалось поступление ещё 133 боевых машин. Из этого количества непосредственно для вторжения в Советский Союз предназначалось 965 танков Pz.III, которые были распределены более или менее равномерно по 16 немецким танковым дивизиям из 19, участвовавших в операции «Барбаросса» (6-я, 7-я и 8-я танковые дивизии имели на вооружении танки чехословацкого производства). Так, например, в 1-й танковой дивизии имелось 73 Pz.III и 5 командирских Pz.Bf.Wg.III, в 4-й танковой – 105 боевых машин этого типа. Причём абсолютное большинство танков было вооружено 50-мм пушками L/42.
Поскольку высадка на берега туманного Альбиона не состоялась, на восток перебросили и танки подводного хода Tauchpanzer III. В первые часы операции «Барбаросса» эти танки, имевшиеся в составе 18-й танковой дивизии, по дну форсировали Западный Буг. Вот как описывает это неординарное для тех лет событие немецкий историк Пауль Карель: «В 03.15 на участке 18-й танковой дивизии 50 батарей всех калибров открыли огонь, чтобы обеспечить форсирование реки подводными танками. Командир дивизии генерал Неринг описывал операцию как великолепный спектакль, вместе с тем довольно бессмысленный, поскольку русским хватило ума отвести свои войска из приграничных районов, оставив только несколько частей пограничников, которые сражались храбро.
В 04.45 унтер-офицер Виршин погрузился в Буг на танке № 1. Пехотинцы наблюдали за происходящим с изумлением. Вода сомкнулась над крышей башни танка.
«Во дают танкисты! Играют в подводников!»
Где теперь находился танк Виршина, можно было определить по торчавшей из реки тонкой металлической трубе да по пузырькам от выхлопов на поверхности, которые сносило течением.
Так, танк за танком, 1-й батальон 18-го танкового полка во главе с командиром батальона Манфредом графом Штрахвицем скрылся на дне реки. И вот на берег выползло первое из диковинных «земноводных». Негромкий хлопок, и ствол орудия освободился от резиновой заглушки. Заряжающий спустил мотоциклетную камеру вокруг башенного погона. То же проделали и в других машинах. Распахнулись башенные люки, из которых показались «капитаны». Трижды взлетела вверх рука комбата, что означало «Танки, вперёд!». 80 танков форсировали реку под водой. 80 танков устремились в бой. Появление бронетехники на береговом плацдарме пришлось весьма кстати, приближались бронемашины разведки противника. Тотчас передовым танкам пришёл приказ:
«Башни на один час, бронебойным заряжай, дальность 800 метров, по группе вражеских бронемашин, беглый огонь!»
Машина передовых артиллерийских наблюдателей Panzerbeobachtungswagen III. 20-я танковая дивизия. Восточный фронт, лето 1943 года.
Жерла пушек «земноводных» изрыгнули пламя. Несколько бронемашин загорелось. Остальные поспешно отступили. Танковый кулак группы армий «Центр» устремился в направлении Минска и Смоленска».
В дальнейшем подобных эпизодов форсирования водных преград уже не было, и Pz.III подводного хода использовали как обычные танки.
Надо сказать, что «тройки» в целом были равноценным противником большинства советских танков, в чём-то превосходя их, но в чём-то и уступая. По трём основным оценочным параметрам – вооружению, манёвренности и броневой защите – Pz.III существенно превосходил только Т-26. Над БТ-7 немецкая машина имела преимущество в броневой защите, над Т-28 и KB – в манёвренности. По всем трём параметрам «тройка» уступала только Т-34. Вместе с тем Pz.III имел неоспоримое превосходство над всеми советскими танками в количестве и качестве приборов наблюдения, качестве прицелов, надёжности двигателя, трансмиссии и ходовой части. Немаловажным преимуществом было стопроцентное разделение труда членов экипажа, чем большинство советских танков похвастать не могло. Последние обстоятельства при отсутствии ярко выраженного превосходства в ТТХ в целом позволяли Pz.III в большинстве случаев выходить победителем из танковых дуэлей. Впрочем, при встречах с Т-34, а тем более с KB, добиться этого было весьма трудно – хорошая оптика или плохая, но пробить их броню немецкая 50-мм пушка могла только с очень малой дистанции – не более 300 м. Не случайно, что за период с июня 1941 года до сентября 1942-го жертвами огня этих орудий стали всего 7,5 % от общего числа подбитых артиллерией танков Т-34. При этом основная тяжесть борьбы с советскими средними танками «легла на плечи» противотанковой артиллерии – огнём 50-мм противотанковых пушек Pak 38 за указанный период было подбито 54,3 % танков Т-34. Дело в том, что противотанковая пушка была мощнее танковой, её ствол имел длину 56,6 калибра, а начальная скорость бронебойного снаряда составляла 835 м/с. Да и встретить советский танк у неё было больше шансов.
