Читаем без скачивания Большая игра - Димитр Гулев

«Играют дети, чем-то заняты, ну и пусть себе тешатся», — тихо радовалась бабушка Здравка. Однако, услышав дикий хохот, решила все-таки спуститься в подвал — посмотреть, как они там.

— Нельзя! Бабушка, не входи! — закричал Крум, стоило только появиться ей на ступеньках.

По дружному ребячьему хохоту бабушка понимала, что ничего плохого в подвале не происходит, но на всякий случай спросила:

— А что это вы всё внизу сидите? И отчего такое безудержное веселье?

Сняв цилиндры, мальчики потирали сплющенные носы.

— Смешно нам, и все, — ответил Крум. — Но ты не входи сюда!

Бабушка постояла немного — видны были ее ноги в черных чулках, — потом пошла посидеть на лавочке во дворе, где в это время собирались старушки из соседних домов. Какое-то время бабушка походит по двору, посидит на солнышке, потолкует с соседками о погоде, о болезнях, о том, что нынче готовить на обед…

— Ну так что? — растерянно спросил Иванчо. — Как быть с носами?

— Да уж придумаем что-нибудь, — пожал плечами Дими, которому все эти приготовления казались чистым ребячеством.

Еще бы! Когда тренеры готовят тебя к республиканскому первенству по плаванию на сто и четыреста метров вольным стилем в группе юниоров, засекают хронометрами каждую пройденную дистанцию с точностью до десятых долей секунды, наблюдают, насколько технично движешься ты под водой, смешно сидеть тут и вырезать из картона ножницами бабушки Здравки некое подобие средневековых шлемов.

— Вырежем по три отверстия, — предложил Яни. — Одно для носа, а два для ушей! Что туг голову ломать!

— Вырезать недолго, — засомневался Иванчо. — Уши-то нам и надерут!

— Кто? — удивился Андро. — Кто надерет?

— Режьте! — решительно сказал Крум. — Отметьте точно, куда упираются нос и уши, и вырезайте!

Взяли ножницы, острые маленькие ножницы, и каждый вырезал на своем цилиндре три отверстия: для ушей круглые, для носа продолговатое.

— Теперь смотрите, — Крум ловко вырезал два полукруглых кусочка картона. — Это для ушей. Наушники. А вот это, — он вырезал продолговатый кусок картона и согнул его пополам, — для носа.

— Ладно, — задумчиво проговорил Иванчо, орудуя ножницами и от старания высунув язык. — Наушники, наглазники, наносник… Нет, так нельзя сказать, так не выходит.

Работа остановилась.

— Носник, — улыбнулся Спас.

— Лучше уж тогда сопельник, — засмеялся и Андро.

— Вот, смотрите! — Евлоги приложил вырезанные куски картона к ушам и носу.

Он все делал быстро, ловко, Крум не случайно возлагал на Евлоги самые большие свои надежды. Евлоги предназначалась ответственнейшая часть операции — первыми бомбами остановить Лину и Чавдара на горбатом мостике.

— Видите! Не отличишь от настоящих шлемов! — воодушевился Евлоги.

— Надо и Паскалу сказать, — напомнил Андро, кивнув на длинный темно-синий цилиндр, стоящий на расшатанной этажерке в углу.

— Чтобы его нос не расцвел, как баклажан.

— У него не нос, а носик, так что получится баклажанчик! — Иванчо выговорил длинное слово не без труда.

— Да, далеко тебе до Паскала, у него бы все это единым духом получилось! — насмешливо заметил Спас.

— А ты сам скажи быстро, — защищался Иванчо.

Паскал учился в школе во вторую смену и приходил обычно позднее всех, но, надо отдать ему справедливость, принимал самое деятельное участие в приготовлениях, хоть и не знал, на кого задумано нападение, как, впрочем, и все остальные. Похоже, эта неизвестность наполняла мальчишек особой решимостью, придавала их игре загадочность: кто его знает, чем все это кончится?

Никто не обратил внимание, как случилось, что Паскал теперь все свободное время проводил с ними и, стало быть, в курсе всех их планов. Андро участвует в подготовке нападения, рассуждал Крум, почему бы и Паскалу, их маленькому Буратино, как иногда его называли семиклассники, не принять участие в игре? Тем более, что всяких интересных идей у него хоть отбавляй, не то что у Иванчо. Придумал забросать неприятеля камнями. А если и вправду попали бы в голову?

Конечно, Паскал — брат Чавдара.

Но ведь и Андро — брат Лины.

А вдруг вместе с Чавдаром и Линой на мостике окажутся какие-нибудь прохожие? Выходит, обстреливать и их? Нет, ни в коем случае! Тогда пошлем Паскала к парочке. Уж он найдет, что сказать им. Задержит Чавдара с Линой, пока не пройдут посторонние. Подаст знак. Да они и сами увидят: пора! Огонь! Бомбы засвистят над асфальтом. Начнут рваться. Дым окутает мостик. Неприятель в панике отступит…

«Перед генеральным сражением, выражаясь военным языком, — думал Крум, — надо предвидеть и использовать малейшие случайности, любые неожиданности. В конечном счете они-то и решат исход боя!»

А Паскалу сообразительности и ловкости не занимать, даром что он младше всех. Надо будет задержать на мостике Лину и Чавдара, значит, задержит. Ребята уже хорошо узнали его, их маленького Буратино, и уверены, что ради общего дела он готов на все.

Подготовка операции шла полным ходом, оставалось только определить день и время начала военных действий.

Мальчики еще не знали, что в детстве самое прекрасное — это неосуществленные планы, ведь именно их несбыточность пробуждает все новые — возвышенные и благородные — мечты, тогда как сознание близости цели, легкой ее достижимости рождает в душе расслабленность, леность, успокоенность.

Пройдут годы, и старый дом Бочевых будет превращен в музей. Наши подросшие герои придут сюда однажды, чтобы привести дом в порядок, и вдруг найдут на лавках и старенькой этажерке позеленевшие от плесени картонные цилиндры, а в углу — кучу бумажных мешочков с окаменевшей известью и песком. Через годы, отделяющие их от осенних ласковых дней незабываемого и неповторимого детства, они поймут сокровенную и простую истину, что высокая мечта и труднодостижимая цель пробуждает в человеке силы, о которых он порой и не подозревает.

Если бы мальчиков спросили, зачем они затеяли это перепрыгивание на спор через речку — в предстоящей операции от них потребуется не бегать и прыгать, а бросать бомбы (Иванчо, например, целыми днями теперь тренировался в бросках), — Крум не смог бы дать ответа.

Но так ведь во всякой игре: чем больше таинственности, тем она привлекательнее!

Короче, решено! Прыгаем через речку, не бог весть какое трудное испытание! Когда Крум сказал друзьям, что после обеда им всем следует собраться на пустыре и быть в кедах и спортивных костюмах, мальчики обрадовались.

Все пришли в свитерах и футболках, а Спас даже натянул черно-белую майку футбольной команды железнодорожников. Его отец был машинистом, водил мощный электровоз, когда-то водил и дизель, и паровоз, так что у Спаса были все основания носить черно-белую майку.

— Мы вроде не в футбол собираемся играть, — заметил Иванчо, озираясь в недоумении, не перепутал ли он чего-нибудь.

Спас принес и один из своих футбольных мячей, напялил старые кеды со сбитыми, как всегда, носками, а Иванчо явился в новеньком тренировочном костюме, синем, с двумя белыми полосками на брюках с застроченной складкой, — все как полагается. Иванчо страшно гордился этими брюками, не говоря уж о куртке — белая отделка на рукавах, белая пластмассовая молния. Загляденье!

Костюм купили неделю назад. Конечно, не для того, чтобы гонять в футбол на пыльном пустыре, а серьезно заниматься спортом, как Дими. Вот как раз удобный случай обновить костюм! Не идти же в нем в школу из-за одного-единственного урока физкультуры!

— Ну, ты прямо как с витрины, — прищурился Андро (он-то был в своей обычной одежде).

У Дими через плечо перекинута спортивная сумка. Сразу после прыжков через речку он спешит в бассейн.

— Ты, конечно, в плавках, — сказал ему Спас, когда мальчики шли по горбатому мостику, — в них и прыгай!

Было ровно пять часов, Паскал еще не вернулся из школы, но приятели не стали его ждать. Он, конечно, маловат для этого испытания.

Мальчики спешили еще и потому, что после пяти возвращаются с работы родители, да и другим не обязательно видеть, что они болтаются у реки. Зачем? А идти на речку раньше, пока не сделаны уроки, не хотелось, это не в правилах Крума.

Правый, пологий берег у большого моста, там, где владельцы машин мыли свои автомобили, был довольно далеко, мальчики вовсе не собирались делать такой крюк. Разве не могут они спуститься по крутому, каменистому берегу?! Сразу у горбатого мостика мальчики начали спускаться к реке — одни лицом, другие спиной к воде.

— Здорово пружинят! — подпрыгивал в своих белоснежных кедах довольный Иванчо.

Давно уж было заведено у мальчиков их квартала: перепрыгнешь через речку — значит, ты уже не маленький! Не осмелишься — значит, еще подрасти надо! Так уж повелось.