Лео отозвался парой словечек, заставивших её ухмыльнутся.
Стянув с брата простыни до пояса, Амелия подложила полотенца под его раненое плечо и бок. Вид его стройного, мускулистого торса, интригующе припорошенного волосками на груди, заставил всё внутри Кэтрин странным образом оборваться. Она отступила подальше от двери, не желая уходить, но и понимая неуместность своего присутствия.
Кэм чмокнул жену в макушку и слегка подтолкнул её прочь от кровати.
— Подожди снаружи, monisha … нам нужно пространство для работы, — он повернулся к ближайшему подносу с инструментами.
Кэтрин побледнела, услышав дребезжание ножей и прочей металлической утвари.
— Разве ты не собираешься приносить в жертву козу или исполнять танец племени? — голос Лео звучал невнятно. — Или хотя бы что-нибудь наколдовать?
— Мы всё уже сделали внизу, — уверил Кэм. Он вручил Лео кожаную полоску. — Зажми это между зубами. И постарайся не слишком-то сильно шуметь, пока мы занимаемся раной. Мой сынишка задремал.
— До того, как я возьму это в рот, — заявил Лео, — не мог бы ты рассказать мне о последнем месте, где этот обрывок побывал, — он помолчал. — С другой стороны… не имеет значения. Я не хочу знать, — он вложил полоску между зубами, после чего сдвинул в сторону, чтобы добавить, — я предпочел бы, чтобы ты не ампутировал ничего лишнего.
— Если это вдруг случится, — заверил его Меррипен, осторожно обмывая повреждённое плечо, — то это будет не нарочно.
— Готов, phral? — услышала Кэтрин тихий вопрос Кэма. — Держи его крепче, Меррипен, чтоб он не двигался. Вот так. На счёт три.
Амелия присоединилась к Кэтрин, стоявшей в коридоре с напряжённым лицом и обхвативши себя за талию.
Они услышали стон Лео, последовавший за плавно льющимся потоком слов, переговаривающихся между собой по-цыгански Кэмом и Меррипеном. Чужая речь звучала оживлённо, но успокаивающе.
Очевидно, что даже несмотря на действие опиума, процедуру трудно вынести. Каждый раз, когда Кэтрин слышала хрипы и стоны Лео, она напрягалась и стискивала руки.
Прошло две или три минуты, и Амелия заглянула в дверь.
— Удалили щепу? — спросила она.
— Пока только маленькую, monisha, — прозвучал ответ Кэма. — Могло быть намного хуже, но… — он замолчал, услышав какой-то приглушенный звук от Лео. — Прости, phral. Меррипен, возьми пинцет и… да, эту часть прямо туда.
С побледневшим лицом Амелия повернулась к Кэтрин, удивив девушку, когда потянулась и обняла её так же, как стиснула бы Уин, Поппи или Беатрис. Кэтрин немного напряглась — не от отвращения, а из-за испытываемой неловкости.
— Я так рада, что вы не ранены, Кэтрин, — произнесла Амелия. — Благодарю вас за то, что позаботились о брате.
Кэтрин слабо кивнула.
Отступив, Амелия улыбнулась.
— С ним всё будет в порядке. У него больше жизней, чем у кошки.
— И я на это надеюсь, — серьёзно заметила Кэтрин. — Надеюсь, что это не результат проклятия Рэмси.
— Я не верю в проклятия, заклинания и прочую чепуху подобного сорта. Единственное проклятие, с которым столкнулся мой брат, это его самоистязание.
— Вы… вы имеете в виду из-за его скорби по Лоре Диллард?
Голубые глаза Амелии стали круглыми от удивления:
— Он говорил с вами о ней?
Кэтрин кивнула.
Амелия казалась застигнутой врасплох. Взяв Кэтрин за руку, она потянула её дальше по коридору, где риск, что их подслушают, был меньше.
— Что он рассказал?
— Что ей нравилось писать акварели, — нерешительно ответила Кэтрин, — что они были обручены, а потом она заболела скарлатиной и умерла у него на руках. И что… она являлась ему временами. В буквальном смысле. Но это же не может быть правдой… или может?
Амелия замолчала на добрые полминуты.
— Думаю, может, — с поразительным спокойствием ответила она. — Я не призналась бы в этом большинству людей… поскольку это звучит так, будто я сумасшедшая, — насмешливая улыбка искривила её губы. — Тем не менее, вы прожили с Хатауэями достаточно долго, чтобы с полным правом утверждать, что мы и в самом деле компания безумцев.
Она помедлила:
— Кэтрин.
— Да?
— Мой брат никогда и ни с кем не обсуждал Лору Диллард. Ни при каких обстоятельствах.
Кэтрин моргнула:
— Ему было больно. Он страдал от потери крови.
— Не думаю, что из-за этого он доверился вам.
— А какая ещё могла быть причина? — возразила Кэтрин.
Должно быть, на её лице отразилось то, как сильно она страшилась ответа.
Амелия внимательно оглядела её, после чего с печальной улыбкой пожала плечами.
— Я уже сказала слишком много. Простите меня. Это только потому, что я так сильно желаю счастья своему брату, — она помолчала, прежде чем со всей искренностью добавить: — И вам.
— Уверяю вас, мэм, одно никак не связано с другим.
— Ну, конечно, — пробормотала Амелия и вернулась к дверям ожидать результатов операции.
Глава 9
Когда рана была промыта и перевязана, обессиленного, с посеревшим лицом, Лео оставили одного. Он проспал весь остаток дня, время от времени просыпаясь, когда в него вливали бульон или жаропонижающий настой. Семья была беспощадна в своих заботливых стараниях.
Как он и предполагал, опиат вызвал кошмары, наводнённые восстающими из земли существами, которые царапали и дёргали его, утаскивая вниз под землю, где в темноте сверкали на него красными пылающими глазами. Находясь в ловушке опиумного оцепенения, Лео не мог до конца пробудиться от снов, лишь метался от жара и боли и погружался в новые галлюцинации. Передышки случались лишь тогда, когда ко лбу прикладывали прохладный компресс, и рядом чувствовалось чьё-то тихое успокаивающее присутствие.
— Амелия? Уин? — в смятении бормотал он.
— Тссс…
— Жарко, — произнёс он, страдая от боли.
— Лежите спокойно.
Он смутно ощущал, как ещё два или три раза поменяли компресс… милосердную прохладу, прикладываемую ко лбу… как рука нежно касается его щеки.
Наутро он проснулся усталым и встревоженным, во власти глубокого уныния. То были обычные последствия опиума, конечно, но понимание этого едва ли облегчало непреодолимую тоску.
— У тебя лёгкий жар, — сказал ему Кэм утром. — Чтобы его побороть, пей побольше отвара из тысячелистника. Признаков нагноения не наблюдается. Отдыхай, и завтра, надеюсь, ты будешь чувствовать себя гораздо лучше.
— Отвар, что сточная вода по вкусу, — проворчал Лео. — И не собираюсь я целый день валяться в постели.
