Ему даже начали нравиться учения, он гордился своей быстротой и проворством. Теперь его всё больше хвалили, а не ругали.
Сегодня, впрочем, он не удостоился одобрительного хлопка по спине от мистера Стэннарда. Джон никак не мог сосредоточиться. Двигался он неловко, даже несколько раз споткнулся, а один раз оступился на трапе, что вел с нижней палубы вверх, здорово расшиб себе подбородок и заставил расчет пушки ждать очередного заряда лишние десять секунд, отчего они опоздали с выстрелом. Мистер Стэннард наградил его увесистой затрещиной, а остальные артиллеристы — дюжиной отборных ругательств. Но и это не помогло. Джон никак не мог перестать думать о таинственных словах и цифрах в загадочной книжице — и от всего сердца обрадовался, когда учения наконец закончились и он смог проскользнуть обратно в бомбардирский отсек.
Мистер Таус с Джейбезом как раз потягивали ежевечернюю порцию грога.
— Девяносто секунд между выстрелами, — удовлетворенно говорил мистер Таус. — Французишкам такое и не снилось. Пусть только сунутся — уж мы будем готовы их встретить честь по чести. Зададим им жару.
— А когда это будет, мистер Таус? — спросил Джон, у которого даже живот скрутило при мысли о настоящем бое.
— Откуда же мне знать, паренек? Впередсмотрящие сверху заметили сегодня один из наших фрегатов. Он просигналил, что видел приближающийся французский военный корабль. Не удивлюсь, если французы хотят прорваться через нашу блокаду и подняться вверх по реке к Бордо. Если нам повезет, этот корабль выйдет прямиком на нас — и мы его захватим. Тогда всем выдадут вознаграждение.
— Скорей всего, из Вест-Индии плывет, не иначе, — заметил Джейбез, отворачивая голову от Горацио, который ласково тянул хозяина за прядку светлых волос за ухом. — На борту запросто может оказаться золото. Пора бы нам и впрямь побывать в деле. Тоска смертная рыскать туда-сюда без всякого толка.
Мистер Таус опустил стакан на стол.
— Информация, вот наше слабое место, — промолвил он, вытирая губы. — Точнее, нехватка информации. Бонапарт, тот всегда откуда-то знает, что мы задумали. В любой секрет проникнет, шпионы у него какие-то прямо вездесущие. А вот мы никогда ничего не… Эй, Джон, да что это с тобой? Муху проглотил?
С губ мальчика сорвалось бессвязное восклицание. В голове Джона точно свечка зажглась, осветив все доселе темные закоулки. Он вдруг понял, что может значить та книжица из его котомки.
— Мистер Таус, кажется, я знаю.
И в ту же секунду за занавес ворвался взволнованный Кит.
— Джон! Та книжка! Это…
— Шпионский код, — одновременно произнесли они.
— Что всё это значит? — раздраженно осведомился мистер Таус, допив остатки грога. — А ну сядьте оба. Скачете тут, точно блохи на собачьей спине. У меня аж голова закружилась.
Джон вытащил котомку из тайника, вынул загадочную книжицу и, открыв ее, положил на стол перед мистером Таусом.
— Мы обнаружили, то есть Кит обнаружил, что здесь написано по-французски, сэр, — принялся объяснять он. — И напротив каждого слова стоит какое-то число. Я понял, когда вы только что сказали, что фрегат нам просигналил. Это ведь флагами делается, да? Вы мне показывали таблицу сигналов, где напротив каждого флага — свое слово. А что, если эти вот цифры — как флаги? Вдруг они заменяют слова на французском, чтобы шпионы могли пересылать этим кодом сообщения?
— Если заменять слова числами, можно написать длинное сообщение, — добавил Кит. — Я как раз думал об этом во время учений. Если это и вправду французский тайный код, наша сторона могла бы прочесть любое их сообщение, какое попадет нам в руки.
Мистер Таус несколько бесконечных секунд глядел на неразборчивые каракули в книжице. А потом поднял голову. Взгляд его карих глаз был очень серьезным и настороженным.
— Если вы правы… — начал он. А потом вдруг хлопнул ладонью по столу. — Боже ты мой! Если вы правы, я немедленно беру это к мистеру Эрскину. Нет! Я беру к мистеру Эрскину вас. Давайте, ребята, поторапливайтесь! Наденьте чистые рубахи и штаны. Вымойте руки. Не идти же вам на квартердек в таком позорном виде. Ну, живо, живо!
Джон уже вытаскивал из сундучка Кита чистую смену. Через миг он был переодет и мыл руки в ведре у стола. Кит, который скромно отвернулся, чтобы переодеться — он всегда отворачивался, отстал от него буквально на секунду.
Мистер Таус критически оглядел их.
— Сойдет, — решил он. — А теперь быстро за мной. И ведите себя пристойно, поняли? Не заговаривайте, пока к вам не обратятся. Держитесь почтительно. Не таращьтесь по сторонам, точно пара сухопутных крыс.
— Есть, сэр! — дружно ответили мальчики, но, торопясь за мистером Таусом к ближайшему трапу, Джон едва сумел сдержать смех, глядя, как Кит поводит бровями и выпячивает губы в блестящей пародии на капитана Баннермана.
За шесть месяцев, проведенных на борту «Бесстрашного», Джон ни разу еще не был на квартердеке. Хотя тот занимал почти половину кормы корабля, но предназначен был исключительно для офицеров. Порой Джон украдкой заглядывал туда с расположенного на носу «Бесстрашного» полубака, а кроме того, видел их сверху, когда поднимался по вантам. Он часто замечал там подтянутую, аккуратную фигуру мистера Эрскина, окруженного синемундирными гардемаринами, и низенького капитана Баннермана, правда, фигура последнего более походила на шар, он расхаживал по квартердеку в одиноком, чуть ли не царственном величии и обозревал горизонт в подзорную трубу.
Труся вверх по лесенке вслед за мистером Таусом, Джон на миг обернулся к Киту и заговорщически ему ухмыльнулся. Однако, к его удивлению, Кит не отозвался — видно, был не в настроении шутить. Лицо Кита побледнело и заострилось от напряжения и тревоги.
В дальнем конце квартердека стояли в карауле двое военных моряков с мушкетами на боку. При приближении мистера Тауса с ребятами они вытянулись по стойке «смирно».
— По какому делу? — рявкнул один.
— По срочному, к мистеру Эрскину, приятель. И не трудись врать мне, что он не у капитана, потому что я-то прекрасно знаю, что он там.
Часовой поджал губы, но повернулся и легонько постучал в сверкающую полировкой дверь. Слуга отворил ее.
— Главный бомбардир к первому помощнику, — недовольно сообщил часовой. — Говорит, по срочному делу.
Дверь закрылась, но через миг открылась снова, и вышел мистер Эрскин. Здоровый глаз его раскрылся от удивления при виде двух босоногих юнг, неловко стоящих возле главного бомбардира.
— Надеюсь, дело у вас и вправду важное, мистер Таус. У нас с капитаном полно забот.
— Полагаю, очень важное, мистер Эрскин. Джон, покажи мистеру Эрскину свой блокнот.
Джон вытащил из-за пазухи таинственную книжицу.
— Вот она, сэр, — сказал он. — Она у меня была с самого начала, как я сюда попал, только сперва я и сам не знал о ней — и угодил из-за нее в неприятности и ничего не понимал, но теперь-то, кажется, я знаю, что это такое, сэр. Думаю, это тайный код, шифр. Кит говорит, тут по-французски.
Первый помощник нахмурился, пытаясь разобраться в этой запутанной речи, но, пролистав книжицу, вскинул брови от изумления.
— Как это к тебе попало? — спросил он.
— Это… это долгая история, сэр.
Мистер Эрскин аккуратно закрыл книжицу и протянул ее обратно Джону.
— Капитан должен немедленно обо всем узнать. Лучше всего тебе пойти с нами и самому ему рассказать.
Из длинного ряда окошек, протянувшегося во всю стену капитанской каюты, струились ослепительные лучи заходящего солнца. Они сверкали на хрустальных бокалах, серебряных столовых приборах и полированной поверхности огромного стола из красного дерева. Джон с Китом даже зажмурились — так всё кругом сияла.
Капитан Баннерман стоял у стола, разглядывая карту.
— Что еще? — отрывисто спросил он, выпячивая массивный подбородок.
— Прошу прощения, что потревожил вас, сэр, — начал мистер Таус с нехарактерной для него подобострастной ноткой в голосе — мальчики еще ни разу не слышали от него такого тона. — Эти вот юнги хотят вам кое-что показать.
— Мне показать? Что?
Мистер Таус подпихнул Джона в спину, выталкивая его вперед.
— Вот, сэр, — сказал мальчик, в очередной раз извлекая книжицу.
Капитан Баннерман нетерпеливо принялся проглядывать ее, но потом, внезапно сделавшись очень внимательным, поднес ее ближе к глазам и сосредоточенно свел брови.
— Ей-богу, шифр. Французский шифр, будь всё проклято! Как, во имя всего святого, он оказался у какого-то юнги и почему меня не уведомили раньше?
— Расскажи капитану, Джон, — велел мистер Таус, хотя и сам явно нервничал, — и смотри, рассказывай как следует.
Джон снова изложил всю историю с самого начала — сперва нерешительно, но с каждым словом всё набираясь уверенности. Когда он описывал сцену в конторе адвоката, в каюте воцарилась полная тишина, а пронзительные глаза капитана, прячущиеся под косматыми бровями, ни на миг не отрывались от лица мальчика.
