Утро выдалось прохладное и ясное.
Любава поправила на плечах платок и осторожно зевнула, прикрывая рот ладонью.
Ночью опять спалось плохо. Ей мерещился то страшный лес, то залитое солнцем капище, а вместо елей, под которыми она ночь провела, сидел медведь. И она рядом. Беременная…
По коже рассыпались меленькие иголочки озноба.
Эти странные сны совсем замучили!
Она не хотела их видеть, и все равно каждый раз ждала…
Любава вздохнула и внимательно огляделась. Может, Олеся не придет? Утро туманное — словно молоко расплескали. Какое уж тут купание? Лучше вернуться обратно на теплую печку и снова окунуться в мир грез. Пусть пробуждение всегда выходило горьким, зато во сне она наслаждалась счастьем!
Но едва Любава сделала шаг назад, из тумана соткалась гибкая женская фигура.
— Утро доброе, Любавушка…
Олеся!
— Доброе, — с готовностью ответила Любава и пошла навстречу ожидавшей ее женщине.
— Нам туда, — кивнула в сторону главных ворот Олеся. — А ты молодец, ранняя пташка.
— У меня и родители всегда рано поднимались. Мама в саду еще до зари хозяйничала… У нее такие цветы росли — красота просто! С соседних районов приходили саженцы просить, представляете? И чай у нее вкусный получался, травяной… — закончила смущенно.
Но на ее хвастовство Олеся ответила нежной улыбкой. А синие, совсем как у Варвары, глаза лучились таким теплом — дух захватывало.
— Так у нее ведь был дар травницы. Я знаю.
— Откуда?!
Олеся тихонько засмеялась:
— Ты думаешь, веды сычами живут, друг друга в глаза не видят? У нас тоже сходки бывают. Новостями обмениваемся, в гости друг к другу ходим… На праздниках появляемся. Вот там твою маму веды и приметили. Мы дар чуем, особенно похожий. У тебя он тоже есть. Слабенький совсем… Но развить его можно…
Любава озадаченно примолкла. Ничего подобного она за собой не замечала. Помогать маме нравилось, но без фанатизма. Цветы тоже хуже откликались на заботу.
— …Напрасно хмуришься, — заметила Олеся. — Думаешь, дар сразу во всей красе появляется? Его растить надо. Терпеливо и трепетно, как зернышко. Поэтому веды и живут одни. Чтобы повседневные заботы не отвлекали от главного.
Любава недоверчиво хмыкнула:
— И что же, есть веды которые… — сделала пасы руками, — околдовать могут?
Но на ее осторожно замечание Олеся вдруг помрачнела:
— Есть. Но это очень глупые веды… Вот мы и пришли! — круто сменила тему.
Восхититься бы рассветному небу и тихой заводи, по которой плыл туман, но Любава настойчиво прокручивала в голове сказанные Олесей слова. В них чудилась такая боль и разочарование… Уж не соколица ли — та самая глупая веда? И Данияр действительно околдован…
Любава зажмурилась и тихонько покачала головой.
Бред!
Ну, в травниц она еще поверить могла. В заговоры там всякие, в пропадающие и появляющиеся овраги и даже в венок, плывущий против течения.
Но вот колдовство…
Здравый смысл отчаянно протестовал, а интуиция… она упрямо нашептывала другое.
Слишком тут странно. Вроде бы деревня как деревня, но будтов сказку русскую попала. Идолы, веды, медведь… А может, он — оборотень?
— Ой! — выдохнула тихонько.
В спину как будто теплый ветер толкнул!
Любава беспомощно оглянулась. Но нет, тишина в лесу — ни один листик не шелохнется.
И Олеся словно ничего не заметила, расстелила на траве покрывало и выставила баночки с притирками.
Достала длинную льняную рубаху.
— Вот в этом хорошо будет, — протянула ей. — И косу распусти.
Любава непослушными пальцами расплела волосы. А по коже разбежались щекотные мурашки.
Опять чудеса с самого утра! Еще и туман словно гуще стал… плотнее. Висел над водой плотной шапкой, и даже первые солнечные лучи не могли его разогнать.
Рубашку на себя натягивала с непонятным трепетом. А как в воду шагнула…
— Она теплая! — охнула, не веря собственным ощущениям.
— Ключи горячие, — глухо донеслось с берега. — Тут берег хороший, проверенный. Не бойся ничего.
Но Любава все равно старалась идти осторожно. Хватит ей и беготни, и падений… А вода гладила ноги широкими горячими ладонями. А туман все гуще — прямо кисель!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пять шагов от берега отошла — и ничего не видно.
— Чудеса, — пробормотала, разводя руками белесое марево.
Вдруг сбоку что-то фукнуло. Знакомо так. Любава не сдержала радостного возгласа:
— Мишка!
Как же кстати он появился! Ужасно не хотелось уезжать, не попрощавшись с милым зверем!
Любава осторожно двинулась обратно.
Наверное, Олеся удивится, увидев ее так скоро… Но женщины на берегу не оказалось. И вообще — это было не то место, откуда она заходила в воду.
— Да ладно, — пробормотала, разглядывая очертания небольшого мостика. — Я же на пять шагов всего… отошла, — прошептала севшим голосом.
За пеленой тумана показалась до боли знакомая фигура. И это был не медведь.
Любава сделала шаг назад, но сбежать не успела.
Из плотной белесой гущи показался Данияр.
Глава 15
Увидев ее, стоявшую по пояс в воде, Данияр замер. Медленно повел рукой по лицу, словно пытаясь избавиться от наваждения, и опять взглянул. Да так, что вода кипятком показалась.
— А ты что здесь делаешь? — прогудел хрипло.
У нее дыхание перехватило — слишком волнующе-низко звучал его голос.
— Медведя ищу, — ляпнула, сама не соображая, что говорит.
Данияр напрягся. Вздохнул глубоко, и черная майка обрисовала могучую грудь и скульптурный торс. Все кубики пересчитать можно!
Любава нервно переступила с ноги на ногу — ей нельзя смотреть! Но не смотреть не могла.
— Зачем тебе медведь? — продолжил допытываться мужчина.
— Попрощаться. Я уезжаю…
— Уезжаешь?!
Громкий возглас привел в чувство.
Любава тряхнула головой, пытаясь заставить себя мыслить здраво, и сделала шаг назад. Она тут в реке торчит, как дура, и еще объясняться должна?! Да кто он такой?
— У вас потрясающий слух, — обронила холодно и развернулась, чтобы уйти.
Но за спиной послышался плеск.
Данияр прыгнул в воду?!
Не удержавшись, Любава глянула и чуть не вскрикнула от неожиданности. Этот сумасшедший действительно прыгнул!
— Не подходите! — отшатнулась от надвигавшегося на нее тарана.
Утопит ведь! Вон как глаза сверкают!
А Данияр остановился неприлично близко — взъерошенный и мокрый. И запах от него… Любава судорожно вдохнула аромат лесных трав и смоляного кедра. Боги, что за парфюм такой невозможный?! Не может обычный мужчина пахнуть так, что хочется тереться о него гулящей кошкой и стонать от наслаждения.
— Куда ты собралась? — взволнованно пророкотал Данияр. — Недавно приехала только!
— А вам какое дело? — возмутилась, но слишком вяло. Голова кружилась, и до одури хотелось повиснуть на крепкой шее, и чтобы Данияр ее на руки подхватил. Как тогда — в лесу.
— Есть дело! Приехала, о себе двух слов не сказала и обратно чемоданы паковать!
А вот сейчас обидно стало!
Любава скрестила руки на груди, а мужчина почему-то качнулся к ней. И взгляд хищный такой стал, темный. Как будто Данияр хотел схватить ее, вытащить из реки да уложить прямо на мостике.
Внизу живота сладко екнуло.
— Говорите, как о шпионе каком-то… — промямлила, пытаясь взять себя в руки. — Сказала я о себе достаточно! Приехала родительский дом навестить. На время следствия, пока убийцу ловят…
Данияр так и вскинулся, даже с лица спал:
— Убийцу?!
Ой… Вот про характер уголовного дела Любава не уточняла. И дядьСтасу, и Раде объяснила, что ей просто нужно переждать в тихом месте. А о подробностях ее не спрашивали…
Надо же было сейчас ляпнуть!
— Ну да, — согласилась, нервно поглядывая на мужчину. — А что такого? Свидетельница я. Случайная. Сынок богатого типа в кафе на продавца напал. Не знаю из-за чего. Я как раз с практики возвращалась. Дома поесть было нечего, вот и заскочила… в разгар веселья.
