У студенческого комитета актив широкий.
— Предложение дельное, — сказал Менжинский. — Я думаю, что партийная организация должна вместе с молодежью и готовить демонстрацию, и участвовать в ней.
21 марта за гробом с телом Н. Панова через весь город шла огромная колонна в две тысячи человек — студенты, гимназисты, рабочие, интеллигенты. Над колонной на ветру трепетали красные флаги. Возглавляли колонну Яков Свердлов, Вячеслав Менжинский, Николай Подвойский, Нина Дидрикиль, студент Чистосердов. Они несли большую траурную ленту с крупной надписью: «Жертва самодержавия». Скорбные звуки похоронного марша сменялись рабочими песнями «Вечная память», «Смело, товарищи, в ногу» и другими, которые при поддержке демонстрантов исполнял участвовавший в процессии лицейский «Хор малороссийских студентов». На кладбище у могилы Н. Панова был проведен митинг. На нем прозвучали резкие речи, обличавшие самодержавие. После митинга состоялась демонстрация — участники похорон вновь прошли по городу с красными флагами.
Полиция, не решившись разогнать митинг и демонстрацию, бдительно следила за их организаторами. В итоговом докладе ее агентов указывалось, что в митинге и демонстрации участвовали «известные по наружному наблюдению доктор Плаксин, Свердлов Я. М. («Бегун»), Менжинский Вячеслав («Контрольный»), Зезюлинский, Подвойский Н. И., Дидрикиль Нина и Мария…». Всего было указано более сорока фамилий.
Вскоре после демонстрации, связанной с похоронами гимназиста Н. Панова, Николай включился в подготовку к Первомаю. Ярославский комитет РСДРП начал ее загодя, за целый месяц. Подвойский и другие члены комитета наладили выпуск большим тиражом листовок и организовали со своим активом их распространение, были определены места маевок. Е. Ярославский и Н. Подвойский по поручению комитета взялись за решение новой и сложной задачи — организацию охраны митингов и собраний. На крупных предприятиях большевики создали и вооружили небольшие боевые дружины из молодых рабочих. Члены комитета несколько раньше с помощью офицера Грязевецкого полка В. И. Суетова и нескольких большевиков из расквартированного в городе Фанагорийского полка обучились владению револьвером, винтовкой, изучили элементарную тактику боя. Теперь Е. Ярославский и Н. Подвойский организовали обучение стрельбе дружинников. Устройство оружия познавали на глубоко законспирированных квартирах, стрелять ездили далеко за город, в лесную глушь.
1 мая (18 апреля по ст. ст.) Ярославский комитет провел в городе и за городом четыре маевки и две демонстрации. Самая крупная маевка была в лесу около села Иванково, в шести-семи верстах от Ярославля. Николай Подвойский привел на маевку большую группу рабочих-железнодорожников. После смрадного дыма и копоти городских окраин их встретил пьянящий запах молодой травы. Могучее весеннее пробуждение, оживление природы действовало на людей, создавало приподнятое, праздничное настроение, ощущение собственной силы. На зеленой поляне, окруженной березовой чащей, собрались сотни людей. Приближалось время начала митинга. У опушки, на покрытом зеленой травой пригорке, Николай увидел высокую стройную фигуру Нины. Он подошел к ней и, внезапно застеснявшись, поздоровался.
— Здравствуй, Коля, — ответила Нина и посмотрела на него, как всегда, спокойно, ласково, со смешинкой и в то же время ободряюще. — Будем начинать?
Она вдруг деловито, не стесняясь, вынула из-за пазухи свернутый кусок красной материи, тряхнула им, и полотнище словно вспыхнуло на солнце ярким светом. Кто-то подал ей березовую палку и помог привязать полотно. Нина подняла над головой красное знамя. Начался митинг. А она так и держала знамя весь митинг, как бы осеняя каждого выступавшего. Николай, стоя поодаль, невольно любовался Ниной. Три десятилетия спустя он писал, что Нина на возвышении с красным знаменем на фоне яркой зелени весенних берез стала для него на всю жизнь символом, зримым образом революции.
После маевки Николай поспешил в лицей. В этот же день должна была состояться задуманная заранее маевка на Волге, как когда-то в Чернигове на Десне. Только петь предстояло не семинарскому, а лицейскому хору. Новое состояло и в том, что на берегу лицеистов должны были поддержать возвращавшиеся из леса участники второй загородной маевки. Планировалось, что песни зазвучат и с лодок и с берега.
События развивались по намеченному плану. Сначала лицейский хор пел самостоятельно, огибая город по руслу Волги. Полиция стянулась к набережной. Это позволило демонстрантам, возвращавшимся из леса, беспрепятственно пройти с красными знаменами по улицам города. В условленном месте демонстранты и флотилия сблизились. Мощно зазвучали «Марсельеза», «Варшавянка», «Красное знамя», «Дружно, товарищи!», «Смело, друзья!..». Но всю задуманную программу спеть не удалось. Николай увидел, что на берегу началась свалка, потом захлопали выстрелы. Член комитета Н. Н. Плаксин с берега подал условный сигнал, чтобы флотилия уходила вниз по течению. Лицеисты налегли на весла. Рабочие и студенты на берегу отвлекали на себя силы полиции, давая возможность флотилии уйти, а хористам скрыться.
Только вечером на нелегальной квартире Николай узнал от Менжинского и Свердлова, что рассвирепевшая полиция сначала выпустила провокаторов, а затем бросила на демонстрантов банду черносотенцев. В потасовке черносотенцы и полицейские, а потом и рабочие дружинники пустили в ход оружие. Есть не только раненые, но и убитые. Я. М. Свердлов отметил, что рабочие получили урок открытой борьбы с властями.
В конце беседы В. Р. Менжинский, внимательно посмотрев на Николая, сказал:
— Получено распоряжение Северного комитета направить двух опытных работников в помощь иваново-вознесенской организации. Там готовят всеобщую забастовку. Им нужна помощь людьми, литературой, деньгами. — Вячеслав Рудольфович задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Поезжайте… С вами поедет Алексей Гастев. Он хоть молодой и у нас недавно, но опытный — к нам послан из-за границы по решению ЦК… На связи с вами будет Нина Дидрикиль с помощниками. Они будут вам доставлять листовки, литературу, деньги… Там все вопросы решайте с «Отцом».
— Афанасьев, — кивнул Николай. — Познакомился, когда был связным.
Вячеслав Рудольфович дал Подвойскому явки и пароли.
— Сейчас домой лучше не ходить, — пробасил Свердлов. — Там скорее всего уже поджидают. Оставайтесь здесь, а на рассвете надо как-то выехать.
— Мне только до железнодорожников добраться, они помогут.
— Кстати, — сказал Менжинский, — пока полиция будет разбираться с маевкой, вам лучше не появляться в Ярославле.
…Рано утром в железнодорожной фуражке и потрепанном брезентовом плаще Николай на ходу вскочил на тормозную площадку товарного поезда и под видом поездного мастера выехал из Ярославля. Ему удалось без особых приключений добраться до Иваново-Вознесенска. В этом «русском Манчестере» — деревне, внезапно разросшейся в город, — Николай бывал в качестве связного. Он хорошо запомнил и главную улицу — два ряда закопченных домов от вокзала до
