Владимир Дмитриевич, округлив глаза, смотрел на вошедшую в его кабинет женщину, странное ощущение нереальности его несколько удивило, он спросил:
— Лиза — это ты?
— Я — продукт вашего прибора Аппетит.
— Прибор для похудения, а тебя разнесло — дай боже!
— Я в вашем кабинете познакомилась с Феликсом, мы поехали к нему домой на час, а пробыла я у него — три месяца, пока наш с ним вес не сравнялся!
— Здорово! Ты стала толстушка! А Феликс как выглядит?
— Он — отлично смотрится.
— Лиза, тебе зарплата причитается за три месяца и премиальные за удачно проведенный эксперимент.
— Это уже лучше, но как я похудею? Феликс очень боится моего похудения, ему кажется, что он растолстеет, если я уменьшусь.
— Глупость, так ему и передай.
— Вы ему сами об этом скажите! Он на седьмом небе от своей новой внешности. Отец ему новый автомобиль купил, за перенесенный личный подвиг. А я!? Мне носить нечего! Ничего у меня из одежды на новый вес — нет!
— Ты похудей.
— Отличный совет! А нельзя Феликсу мозги перепрограммировать так, чтобы он оставил меня в покое, а я как-нибудь стану прежней?
— Что предлагаешь?
— Знала бы — не спрашивала.
— Я подумаю, но ничего пока не обещаю, ты мне деньги за новую разработку не заплатишь, поэтому мне нужна еще такая заявка от состоятельного крота.
— Мне работать у вас или в редакцию возвращаться? Там не поймут мое отсутствие.
— Иди в редакцию, мы тебе дадим официальную бумагу, что ты была на задании от администрации Добрыни Никитича, что почти правда.
— Гоните?! Я вам толстая не нужна?
— Спокойно! Лиза, поработай пока на стороне, нужна — будешь — найдем.
Лиза резко развернулась и ушла получать деньги и тратить. Через некоторое время она вплыла в офис, раскачивая пышными формами.
Все удивленно посмотрели на нее.
— У вас нет пистолета? Тяжело так жить, — сказала Лиза и вытерла пот на лице.
— Лиза, пистолетов полно! Но где ты так растолстела!? — удивленно спросила Марина.
— Ваш прибор Аппетит меня сделал такой, — сказала Лиза, присев на диван, стулья были не ее размера, — понимаете, господа изобретатели, меня раздувает во все стороны. Вначале я была по весу такой, как Феликс, но он остановился в весе. А я все росту во все стороны! Дайте пистолет, нет сил — двигаться!
— Лиза, живи! — воскликнул Олег. — Есть новая модификация прибора, я тебя сейчас перепрограммирую, и ты начнешь худеть.
— Не обманываете? — спросила Лиза, прикрывая маленькие глаза от усталости.
Олег не обманывал, это было дело чести фирмы. Он взял новый прибор Аппетит и включил его на Лизу, потом поставил контроллер веса на уменьшение. Он вызвал санитаров из местного профилактория, и Лизу унесли худеть под присмотром врачей.
Кольца из желудка Лизы по составу земных аналогов не имели. Владимир Дмитриевич решил, что это дело добрых рук Добрыни Никитича. Бред, но он видел кольца сам, собственными глазами. Теперь его интересовали вопросы: когда Лиза похудеет, и как она будет избавляться от висячей кожи? Но она, после того, как из нее вынули кольца, стала умнее. Да, она еще была толстая, но ее поведение уже вызывало уважение, она ела все меньше и меньше, при этом прибор Аппетит даже не включала.
В офис вошел театральный режиссер Тимофей Панин и сразу в карьер:
— Что здесь у вас происходит? Где наша журналистка Лиза Каспийская? Она наша лучшая корреспондентка, она так здорово описывала спектакли! И теперь, нас некому афишировать в печати! Верните Лизу! — застучал он кулаками по столу.
— Господин Панин, не шумите, она перенесла операцию, сейчас ей уже лучше, можете ее навестить. Я Лизу сегодня видела, она вас вспоминала, — сказала Марина.
— Правда? — с надеждой спросил Панин, — а мы без нее словно сироты никому ненужные! Без статей нам жизни нет!
На крики Панина вышел Владимир Дмитриевич и спросил:
— Господин Панин, — заговорил он, — простите, вы еще используете наши приборы Театр, для эмоционального настроя зрителей?
— Владимир Дмитриевич, конечно, используем! Мы все используем для привлечения зрителей, и актерские таланты, и новые постановки, и великолепные декорации.
— Вы могли бы один прибор Театр, дать мне для проверки параметров? Потом мы вам его вернем, — попросил Владимир Дмитриевич Панина, глядя ему в глаза с мольбой.
Панин из кармана достал прибор Театр и протянул его Владимиру Дмитриевичу, тот в мгновенье ока ушел к себе в кабинет.
Марина улыбнулась Панину и повела его в профилакторий, где находилась Лиза.
Перед Паниным стаяла женщина, с которой, как с елки, свисали жировые складки кожи. Он передернулся от неожиданности и омерзительности. Он вгляделся в глаза женщины:
— Лиза — это ты?
— Панин, это — я! — почти весело воскликнула Лиза.
— Когда вылезешь из этого кожаного костюма, можно будет с тобой поговорить?
— Это не костюм! Это я такая! — возразила со слезами молодая особа.
— Могла бы зайти в костюмерную, взять телесный костюм, померить, но зачем самой в костюм превращаться? Я не понял!
— Панин, не тронь мой жир! Мне и так не сладко! Ты чего от меня хочешь?
— Театр и я лично, нуждаемся в твоих статьях о спектаклях в нашем театре, о новых постановках. Слушай, ты лучше меня знаешь, что тебе надо писать!
— Могу начать хоть сегодня! Но, мне нужен аванс, у меня нет еды и одежды, да и другие расходы требуют дохода.
— Бери деньги и приходи, — сказал Панин и вышел из профилактория, без денег и без прибора Театр.
— Марина, помоги мне купить нечто из одежды, мне вечером идти в театр, а на мне только больничный халат с дырками от частого использования, — попросила довольная полученными деньгами, Лиза.
— Лиза, о чем речь, поехали покупать одежду!
Дамы вышли из офиса.
Владимир Дмитриевич сел за стол Марины, сидеть в кабинете ему было немного страшно. Он вскрыл прибор Театр. Прибор был абсолютно нормальным, никого постороннего вещества в нем не было! Он вздохнул полной грудью, вытеснив из души и пяток, остатки страха. Изобретатель положил руку на руку, склонил на них голову и уснул за столом.
Добрыня Никитич лично тряс спящего Владимира Дмитриевича, пытаясь его разбудить, но тот мычал, урчал, и спал сидя так крепко, как и на перине редко спят. Глава округа сдался и сел в кресло, оглядывая пустой офис, открытые в кабинет двери, не выдержав одиночества, крикнул:
— Ау, здесь есть кто-нибудь?!
Открылась дверь в кабинет менеджера, и сам Олег показался в дверном проеме:
— Господин Добрыня Никитич, вы к Владимиру Дмитриевичу? Он очень устал, чем могу вам служить?
