— Черти-и-ик! Живой! Живой, Чертик!!!
— Ну дык… а шо мне будет-то? Я ж нечисть жеж… — смущенно бормоча и стараясь без повреждений вырваться из моих крепких объятий, Черт наконец высвободился и потупившись, шаркнул копытцем: — Вы уж простите, вашество, что раньше не явился… вы ж не звали…
— Я думала… думала, ты умер…
— Ой, да нет, что вы… нельзя нечисть так убить. — замахав на меня руками, а затем оглянувшись и найдя взглядом более или менее приличный валун, махнул в его направлении и даже помог дойти и сесть, тут же присев передо мной, когда стало понятно, что я подвернула ногу. — Дайте-ка… о…
— Ай!!!
— Ну вот, уже лучше. — резко дернув, но умудрившись вправить вывих на место, Черт продолжил суетиться. Сначала пробежался по округе, чтобы понять, где мы оказались, затем чуть дальше, но так, что всё это время я его видела, затем махнул рукой и прокричал «щас вернусь» и пропал уже на более длительный срок.
Я кстати тоже просто так не сидела, осматриваясь. Судя по тому, что справа и слева располагались высокие отвесные скалы, мы в ущелье. Света было до ужаса мало, но пока его хватало, чтобы понять — мне повезло чудом. Пара метров в сторону и я бы вывалилась не на узкое подобие карниза, а может и тропы, а ещё ниже, туда, где во мраке теней не было света и скорее всего и спасения.
Помогла, ага…
Падлюка!
Ладно, шут с ней. Нам бы понять, где мы, да выбраться без потерь… Одежда на мне далеко не походная, еды-воды нет, единственное, что хорошо — шаль теплая, да оказавшийся живым Черт. Вот и все плюсы.
Минусы?
Валом! Незнакомые горы, ущелье, день на убыль, температура окружающей среды довольно прохладная, подвернутая нога, платье до пят, обувь на невысоком, но тонком каблуке… полный набор для экстремального отдыха! Ни ножа, ни веревки!
Интересно, а хищники тут водятся?
Резко осмотревшись по сторонам, стиснула зубы. Тени были густыми и коварными, казалось в каждой из них сидит враг или монстр, только и ждущий, пока я отвернусь. Черт!
— Вашество… — вернувшись минут через пятнадцать, Черт выглядел озабоченным.
— Да?
— Новости безрадостные. Горы дикие, нежилые. До ближайших людей как минимум неделя ходу.
— Ага… — с кислым лицом выслушав действительно безрадостные новости, я поинтересовалась: — А хорошее есть?
— Есть.
— И какие?
— Ручей неподалеку есть, да старая охотничья заимка. Ночь можно будет там переждать.
— Точно старая?
— Точнее не бывает. Судя по запахам, лет пять там уже никого не было.
— Это хорошо или плохо?
— И хорошо, и плохо… — неопределенно пожав плечами и при этом бережно поддерживая меня под руку, показывая куда лучше наступить, чтобы не беспокоить лишний раз больную лодыжку, Черт пояснил: — Хорошо в том плане, что нас не потревожит никто, плохо в том, что тропы вниз все позаросли и сложновато будет путь верный, да безопасный найти. Больших хищников тут нет, не переживайте, а малых я в силах разогнать. Вопрос лишь о воде, да пропитании встанет, да о передвижении…
Вздохнув, когда я оступилась уже раз пятый, Черт терпеливо и неторопливо вел меня туда, где находилась эта самая охотничья заимка.
Глава 6
Мы жили в заимке уже третий день. Неказистый сруб, не впечатляющий своими размерами и после хором Вигарда больше всего напоминающий собачью конуру, стал нам верным пристанищем от непогоды, разыгравшейся уже через несколько часов после заката. Дичайший ливень, глядя на который в крохотное окошко, я каждый раз удивлялась, как не протекает крыша. Штормовой ветер, не сносивший сруб лишь потому, что он наверное просто врос в скалы. Громовые раскаты и настолько близко сверкающие молнии, что после каждой вспышки перед глазами ещё долго стояли цветные круги…
Воды было вдоволь, чего не скажешь о еде и дровах. И если с поиском дичи ещё справлялся Черт, стабильно приносящий по утру пару кроликов и даже змей (не время брезговать, кстати вкусные), то с дровами был напряг. Тот запас, что хранился в самой заимке, мы расходовали крайне бережливо и лишь на приготовление еды, понимая, что здесь в горах, где из растительности лишь трава, мох, да редкие кустарники, под дождем мы не найдем ни единого бревнышка.
Кутаясь в чью-то запасную меховую куртку, которая на мне выглядела как самый настоящий тулуп, радовалась тому, что он имелся. Кроме тулупа мы были обладателями высокого настила для сна, котелка, крохотного камина и пары тарелок, довольно острого ножа, ложки и кружки. Немного, но и это было в радость.
За неимением иных вариантов, Чертик дни напролет рассказывал мне сказки, а я слушала, да мотала на ус. Сказка ложь, да в ней намек. Это я уже поняла и принимала за истинную правду даже то, с чем уверенно поспорила бы еще пару недель назад. Не знаю, может конечно и сказки это всё было, но… но то, что происходит со мной сейчас, это тоже в своем роде небылица. Страшная, мерзкая, но тем не менее сказка. Иной мир, иные правила, нелюди, магия… и один единственный спаситель — Чертик, готовый отдать за меня жизнь.
Просто не представляю, что бы со мной стало, если бы не он, его самоотверженность и доброта.
Сегодня кстати дождь начал утихать и Черт обещал, что уже завтра небо разъяснится, и через день-другой мы сможем продолжить путь, но пока что я чувствовала лишь сырость, побравшую до костей и начальную стадию насморка.
Лекарств у меня естественно не было…
В итоге, похлебав наваристого бульона из кролика, сдобренного незнакомыми травами, я покрепче завернулась в тулуп и, пожелав спокойной ночи Черту, бдительно стоявшему на страже каждую ночь, как он любил говорить «на всякий случай», забылась тревожным сном. Все эти шорохи, скрипы, прочие неопознанные звуки не способствовали спокойному и крепкому сну, так что когда посреди ночи входная дверь с треском распахнулась и внутрь крохотного домика ввалился огромный демон, я проснулась моментально и естественно заорала благим матом.
— Да тихо ты… — прошептав едва слышно, мужчина ругнулся, сделал шаг вперед и… рухнул, потеряв сознание.
Резко захлопнув рот, в свете звезд, которых на прояснившемся небе было превеликое множество, я в ступоре смотрела, как под демоном расплывается черная густая лужа, отливающая багровым.
— Он… он…
— Ранен. — в отличие от меня, Черт был намного белее собранным и деловым и уже переворачивал демона, дорывал на его груди рубаху и проворно вытаскивая из многочисленных ран странные мерцающие осколки, тут же перевязывал, перетягивал и делал что-то ещё.
