Неожиданно примчалась Эльса, вскочила в кузов, и во все стороны полетели перья! Боясь, что мы останемся без обеда, Джордж схватил одну цесарку и бросил подоспевшим львятам. Эльса прыгнула следом, и мы тотчас нажали на стартер и рванули с места. Но Эльса все-таки успела вскочить на крышу лендровера, требуя, чтобы ее подвезли к лагерю. Мы надеялись, что через несколько метров материнский инстинкт все же заставит ее вернуться к львятам. Куда там… Лишь когда мы принялись стучать по брезенту, не давая ей улечься, Эльса наконец соскочила и направилась к своим недоумевавшим детям.
Вскоре все семейство пожаловало в лагерь и затеяло игру с убитой цесаркой. Нас особенно позабавила хитрость Эльсы-маленькой. Она позволила братьям ощипать птицу, а затем, улучив миг, уволокла ее и так решительно защищала свою добычу — фыркала, ворчала, царапалась с самым грозным видом, — что братья отстали от нее и занялись другой птицей.
Детеныши порой не на шутку дрались из-за еды, но у них не оставалось друг на друга ни зла, ни обиды. Странно, что цесарки пришлись им больше по вкусу, чем козлятина. Когда Эльса была маленькой, цесарка была для нее скорее несъедобной игрушкой.
Ночь семейство провело около лагеря. Утром мы поняли, что для этого была причина: кругом виднелись львиные следы. Не иначе как отец рассчитывал поужинать вместе. А Эльсу, очевидно, это не устраивало. Она затащила козу в кусты между нашими палатками и рекой, куда се супруг вряд ли решился бы зайти. Здесь она и обосновалась вместе со львятами на ближайшие сутки. И только когда Джордж вернулся на лендровере из очередного объезда, она вышла из укрытия. Джордж привез еще цесарок, и повторилась вчерашняя потеха.
Вечером я пошла погулять и вдруг увидела отпечатки лап Эльсиного супруга поверх свежих следов от машины Джорджа. Папаша только что был здесь… Вернувшись в лагерь, я заметила, что Эльса настороженно прислушивается. Вскоре она снова потащила козу в надежное убежище, захватив с собой львят. Почти сразу вслед за этим мы услышали совсем неподалеку ворчание льва. Оно прекратилось только на рассвете.
Утром мы должны были уехать на восемь дней в Исиоло. Эльса, разумеется, слышала, как мы свертывали лагерь, но не стала выходить из своего колючего укрытия.
В Исиоло мы узнали, что в последние дни нас трижды вызывали по телефону из Лондона и завтра снова должен быть звонок. Когда живешь в такой глуши, разговор с Лондоном, за шесть с половиной тысяч километров, хоть кому покажется волнующим событием!
И вот мы слышим в трубке голос издателя Билли Коллинза. Он сказал, что принимает наше приглашение и приедет познакомиться с Эльсой. Прилететь он должен был на следующей неделе.
Мы заказали для Коллинза самолет из Найроби до ближайшей к нам посадочной площадки и за два дня до его приезда выехали из Исиоло, решив заранее отыскать Эльсу и попытаться удержать ее со львятами поблизости от лагеря.
За дорогу нам несколько раз пришлось останавливаться из-за проколов, и в конце концов мы были вынуждены устроиться на ночь под открытым небом в таком месте, где недавно был пожар, трава сгорела, все было черно и в воздухе носился пепел. Воды у нас с собой было очень мало, только для питья, так что мы быстро превратились в трубочистов.
Утром мы добрались до лагеря. Джордж выстрелил в воздух, и вскоре послышалось знакомое «хнк-хнк», однако Эльса не появлялась. Ее голос доносился со стороны «кабинета», я спустилась туда и увидела все семейство на водопое. Эльса глянула на меня, но продолжала пить как ни в чем не бывало, точно и не было недельной разлуки.
Потом она все-таки подошла и лизнула меня. Джеспэ сперва сел в двух шагах от нас, но, когда Эльса вскочила на стол и улеглась там, он встал на задние лапы и потерся носом о мамину морду.
Утром я вместе с Ибрахимом, Македде и поваром поехала встречать Билли Коллинза. Не зная точно, когда он прилетит, мы захватили с собой лагерное снаряжение на случай, если вдруг придется заночевать в буше. Эльса сидела на Больших скалах и провожала нас взглядом.
Километров через восемь нам встретилось стадо слонов. Их было больше трех десятков, и среди них много детенышей. На наше счастье, они уже пересекли дорогу и быстро удалялись.
В эти ранние часы нам вообще попадалось на редкость много животных: лесных антилоп, зебр, водяных козлов, жирафовых антилоп, бородавочников. А выехав на открытую равнину, мы увидели стада газелей Гранта, антилоп импала и канн.
Встреча с каннами нас не удивила. Они подолгу пасутся в одних и тех же местах, и это стадо мы уже давно приметили. Здесь же бродили страусы и множество цесарок гонялись друг за другом, точно камни катились по равнине. Потешные бабуины, будто кегли, высовывались из травы, пытаясь получше разглядеть нас.
Вот бы встретить всю эту дичь и на обратном пути — будет что показать нашему гостю! Впрочем, со слонами его лучше не знакомить, пока с нами нет Джорджа…
Наконец мы добрались до сомалийской деревушки, где с минуты на минуту должен был приземлиться самолет. Я попросила местных жителей не пускать к посадочной площадке скот.
Аэродром этот был устроен для самолетов, истребляющих саранчу. Чтобы подготовить площадку к приему гостей, надо было только вырубить немного кустарника. Теперь ею редко пользуются, и здесь постоянно бродит скот. С воздуха ее не сразу различишь, она почти сливается с окружающей местностью.
Послышался рокот мотора, и вскоре мы увидели самолет, который долго кружился над площадкой, прежде чем сесть. Тотчас на аэродром высыпали чуть ли не все жители деревни. Мусульмане в живописных тюрбанах и широких халатах с интересом следили, как Билли Коллинз и летчик выбираются из тесной кабины. Билли всю ночь провел в воздухе. Только три часа назад прибыл он в Найроби, откуда немедленно отправился на четырехместной машине дальше — мимо горы Кения, с ее коварными воздушными ямами, к крохотной площадке среди полупустынь Северной пограничной провинции. Редкие глинобитные лавки с железными крышами не очень-то помогали летчику ориентироваться. Посадочную площадку он отыскал скорее благодаря окружившим ее верблюдам и ослам, чем разложенным по углам белым камням и обвисшему ветроуказателю. Летчик сказал, что ему надо немедленно лететь обратно, пока над песками и бушем не спустилась ночь. Нам тоже предстоял долгий, трудный путь. Мы выехали почти сразу, только выпили чаю в деревне.
Я слышала, что Билли очень любит животных. Но придется ли ему по вкусу наш неустроенный быт? Узнав, что весь его опыт лагерной жизни сводится к отдыху в уютном домике на полинезийском острове, я слегка встревожилась, но, когда увидела, что отчаянная тряска не помешала Билли Коллинзу искренне восхищаться каждой птицей, каждым животным, каждым растением, какие только нам попадались, я успокоилась. Ехали мы дотемна, потом на берегу одной из четырех рек, через которые нам предстояло переправиться, сделали привал. Полагая, что Билли устал после долгого перелета, и опасаясь встречи со слонами в темноте, я хотела остаться тут на всю ночь, однако Ибрахим и объездчик посоветовали мне ехать дальше.
