Она протянула руки к огню, и по телу разлилось живительное тепло.
— С тобой бесполезно спорить, Макс, — бесцветным голосом сказала девушка. — Ты, очевидно, что-то решил, и мои слова не имеют смысла. В спальне есть еще одна кровать, ты можешь перенести с нее сюда, к огню, матрас, по ночам в доме холодно.
— О, какая забота! — насмешливо воскликнул он, тоже подходя к огню. — Особенно, когда речь идет о человеке, который только что назвал тебя лицемеркой.
Ее плечи поникли, она невольно отстранилась от него.
— Макс, я тебе уже сказала: не хочу больше спорить.
— Почему? Почему, Эбби? — глухо спросил он. — Ты боишься, что я окажусь хорошим?
— Я полагаю, такое не может случиться. Кроме страха, я ничего к тебе не испытываю! — Голос Эбби дрожал от гнева. — Ты врываешься сюда, приказываешь мне, будто служанке. Я же тебе объяснила: не хочу, чтобы ты здесь оставался. Но ты заявил, что останешься. И у тебя еще хватает наглости выяснять, почему я больше не хочу с тобой спорить!
Она физически ощущала рядом с собой его тело и то, как он реагирует на ее слова. И какая-то часть ее натуры испытывала отвращение к избранной ею тактике. Потому что страх перед Максом не был физическим страхом.
— Ради бога, Эбби! — воскликнул он в ужасе. — У меня много дурных качеств, я не отрицаю! Но такое обращение с женщиной, в каком ты меня подозреваешь, не входит в число моих пороков! Как бы она меня ни распаляла.
Эбби посмотрела на огонь, злясь на себя за приступ вины, охватившей ее.
— Боже мой, — продолжал он извиняющимся голосом, — ни один мужчина, ни одна женщина, ни один ребенок не способны довести меня до такой крайности, как ты!
— Ну конечно! Только я! — взорвалась она. Затем вздохнула и попыталась успокоиться. — Макс, тебе не кажется, что нам обоим было бы гораздо проще признать, что у нас нет ничего общего? Мы с тобой с разных планет.
— А почему ты думаешь, что я стремлюсь к простоте? — Он презрительно ухмыльнулся.
— Вот видишь, ты начинаешь все сначала.
— Ты говоришь, что у нас нет ничего общего, а что творится, когда мы держим друг друга в объятиях?
— А скольких женщин ты держал в своих объятиях и чувствовал с ними что-то общее? — выпалила Эбби.
— Черт побери! Перестань отвечать на мои вопросы вопросами! — заорал Макс.
Ее щеки запылали от негодования, она подняла голову и обожгла его злым взглядом.
— Тебе хочется, чтобы всегда было по-твоему, да, Макс? Ты хотел поссориться, и мы ссоримся.
Он выпрямился, засунул руки в карманы безупречно сшитых элегантных брюк.
— Если бы ты не отвечала так на мои вопросы, никаких ссор не было бы, — холодно проговорил он.
Что-то похожее на ненависть и отвращение промелькнуло в его глазах, и на сердце Эбби сразу лег свинцовый груз.
— Вряд ли нужно тебе говорить, что я нахожу тебя физически привлекательным, — проговорила Эбби, потрясенная до глубины души своими словами. — Но мы ходим вокруг да около… И уже давно этим занимаемся.
— Ничем мы давно не занимаемся, — возразил он хрипло. — Хотя я и пытаюсь. Ты же постоянно делаешь язвительные замечания о моем идиллическом сценарии на тему «мальчик встретил девочку», вместо того чтобы ответить на вопросы, которые я тебе задаю.
— У тебя избирательная память! — раздраженно воскликнула Эбби.
— Как это понять?
— Как понять? — Она отвернулась от камина, бросилась в кресло и быстро заговорила: — Освежить твою память? Ну-ка вспомни, какой нелепый сюжет ты придумал. Это ты — мальчик? Ты же самый настоящий циничный распутник, который при малейшей возможности подчеркивает это, хватаясь за любую юбку, оказавшуюся рядом. И вообще — чья была идея заставить девушку полюбить тебя ради твоего развлечения?
— С моей памятью все в порядке, — возразил он, садясь на ручку другого кресла и, сощурившись, наблюдая за Эбби. — Но у тебя погрешности в хронологии.
— В чем? — Эбби вышла из себя. — Предложи кому-нибудь другому играть в твои дурацкие игры! С меня хватит!
— Это верно, Эбби, — усмехнулся он. — Лучше убежать, чем посмотреть фактам в лицо.
— Фактам? — Она всем телом повернулась к нему. — Факт в том, что я тебе даже не нравлюсь! Но ты настолько циничен, что, несмотря на это, хочешь переспать со мной!
Она застыла. Крупными шагами он пошел к ней и схватил за плечи:
— Эбби! Какого дьявола! Ты думаешь, почему я здесь? Ты мне понравилась сразу, как только я увидел тебя. Больше того, я понял, что мы оба нравимся друг другу… И ты еще собираешься спорить?
Она не собиралась. У нее противно кружилась голова, и пульс дико колотился, ей очень хотелось убежать отсюда, убраться поскорее и куда угодно, но она лишь равнодушно пожала плечами.
— Только одного я не могу выносить — это нечестного отношения ко мне, — тихо начал Макс, так тихо, что Эбби невольно подняла на него глаза и тут же их опустила, чтобы не видеть огня страсти в его взгляде. — Я не отрицаю, что многое, в чем ты меня обвинила, мне свойственно. Но ты вела со мной нечестную игру.
Она закрыла глаза, пытаясь судорожно вспомнить, в какой момент почувствовала, что влюбилась в Макса. И только тогда до нее дошло, что, без сомнения, она запуталась в хронологии.
— Один бог знает, почему я вдруг подумал, что, может, сейчас ты будешь честной, — признался он, сбросив руки с ее плеч.
В голове у Эбби помутилось, когда она смотрела, как он пошел к креслу и развалился в нем. Конечно, Макс знает, как она реагирует на него, и дает ей это понять.
Эбби неуверенно направилась к своему креслу и с каменным лицом уставилась на огонь, отчаянно пытаясь привести мысли в порядок. О чем же он думает на самом деле?
Она глубоко вздохнула.
— Если ты действительно хочешь знать, я очень испугалась, что влюбилась в тебя, — выпалила она, а потом добавила, защищаясь: — Теперь же, конечно, я вижу, насколько это смешно. — Она и понятия не имела, какую реакцию могли вызвать ее слова, но уже никак не ожидала издевательского смеха.
— Ну, ну, давай, Эбби! А может, ты еще как-то убедишь меня в этом?
У Эбби пересохло горло, но она кинулась в атаку.
— Я согласна. Для здравомыслящей женщины сама идея влюбиться в такого, как ты, — безумие! — простонала она. — Но все мы иногда теряем разум.
— Ах, ах! Но у тебя ведь не сразу возникло отвращение ко мне. И, кроме того, я тебе нравился и, как мне кажется, до сих пор нравлюсь.
— Ты ни о чем не можешь догадываться. — Что-то в его тоне страшно встревожило ее.
— Меня действительно удивляет твое мнение, — сказал он с деланным смущением, — что лишь безнадежный извращенец способен искушать того, кто ему не нравится. Или скажешь, что я тебя не понял?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
