В белорусском поселке было спокойно. Люди занимались своими делами, воспринимая нас как коллег журналиста С.Ф. Быхуна. М. Бурокявичюс представился как Михаил Михайлович, а я - как Иосиф Иосифович. Спустя несколько дней с целью изучения действительного положения в Белоруссии я автобусом направился в Минск, где проживал мой друг профессор Владимир Иосифович Лемешонок. Он обрадовался моему появлению у него на квартире, так как знал о моем критическом положении в Литве и переживал за мою судьбу. Поэтому сразу предупредил, что ситуация в Белоруссии иная, чем в Литве, но так же неопределенная и противоречивая.
Профессор В.И. Лемешонок лаконично охарактеризовал политическую обстановку в Белоруссии. По его мнению, государственная власть республики смотрит на Москву. Но в белорусском народе со времен Великой Отечественной войны сохранились сильные антифашистские традиции, которыми невозможно пренебрегать. Из поколения в поколение передается весть о том, что в войне против фашистских оккупантов погиб каждый третий житель Белоруссии. Поэтому антисоветизм не может получить в республике широкого размаха. Попытки проамериканского “агента влияния” Позняка сколотить антисоветский “народный фронт” не могут увенчаться успехом. В то же время Коммунистическая партия Белоруссии приостановила свою деятельность в трудовых коллективах, партийные комитеты самораспустились в ожидании вердикта суда об их пресловутых связях с ГКЧП. Депутатский корпус Верховного Совета Белоруссии придерживается советской ориентации при антисоветском настроении его руководства.
На обед профессор В.И. Лемешонок и я пошли в ближайшую столовую, а потом бродили по улицам и паркам Минска. На пути встречали известных политических деятелей Компартии Белоруссии, озабоченных положением в стране и республике. Встретили и наших коллег из Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, которые оказались не у дел. В системе этого сильного института я 20 лет занимался научно-исследовательской работой, стал доктором исторических наук и профессором, поэтому всех их знал не только по научным публикациям или выступлениям на научных конференциях, но и по личным встречам. Коллеги не скрывали своего сострадания, моей судьбе, но безоговорочно одобряли мою боевую позицию в защите Советской власти и социалистического строя. Это соответствовало патриотическому духу белорусского народа.
На автобусной станции Минска мое появление вечером вызвало удивление некоторых пассажиров, ожидавших автобуса в Вильнюс. К счастью, мой автобус, следовавший в Узденском направлении, был готов к отъезду, и мне ждать не пришлось. Но я понял, что совершил ошибку и извлек первый урок подпольщика. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что уже завтра в литовской охранке будут знать о моем пребывании в Минске. Пусть они гоняются за ветром в поле - я уехал из Минска в неизвестном направлении. Вернувшись в поселок, противоречивость обстановки объяснил профессору М. Бурокявичюсу. Его родители были коммунистами-подпольщиками при фашистском режиме в Литве. Поэтому он знал многие тайны подполья. В ответ Миколас Мартынович сказал: “Раньше или позже нас засекут, но нам торопиться не надо”.
Ощутив опасность ситуации, занялся привычным для меня делом научного творчества. Это успокаивало меня. Взял бумагу и стал записывать свои суждения о том, что происходит в современном мире. Первые мои записи были о том, что американский империализм со своими сателлитами развязал необъявленную политическую войну против Советского Союза. Подготовка к этой политической войне началась в 1970-е годы, когда антисоветские структуры США стали провозглашать идею о целесообразности перераспределения сфер влияния в мире. К тому же конгресс США стал ежегодно принимать декларации, резолюции, заявления и подобные им документы о “советской оккупации” стран Балтии, нацеленные на подстрекательство националистических настроений в советских республиках Прибалтики. Непосредственно необъявленная война началась осенью 1980 года широкомасштабными контрреволюционными событиями в Польской Народной Республике.
Советское руководство реагировало на подъем волны антисоветизма в империалистическом лагере. С нашей стороны усиливалась идеологическая борьба против антикоммунизма. В Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС была создана группа ученых по разоблачению антикоммунистических фальсификаций национальных отношений в СССР. Эта группа, в составе которой работал и я, опубликовала в 1984 году коллективную монографию “Критика фальсификаций национальных отношений в СССР”. В прибалтийских подразделениях партийного института стали выходить сборники документов о социалистических революциях 1940 года в Литве, Латвии, Эстонии.
Поскольку попытки империалистической реакции к немедленному переносу “польского кризиса” в Советский Союз провалились, она изменила тактику антисоветской агрессии. Спецслужбы империалистических государств Запада стали вербовать своих “агентов влияния” в Москве, Ленинграде, Прибалтике, на Кавказе, Украине и других местах. Добрались и до советского руководства, в котором начали продвигаться на руководящие посты Горбачев, Яковлев и им подобные. Когда в 1985 году Горбачев стал генеральным секретарем ЦК КПСС, обострилась дестабилизация общественной жизни Советской страны. Прежде всего, во многих местах развернулась митинговая трескотня на навязанную тему “перестройки”. При этом сам Горбачев демонстрировал отсутствие у него не только стратегического мышления, необходимого для руководителя мировой державы, но и реального подхода к жизни, адекватного восприятия действительности, последовательного логического мировоззрения. Затем на Пленуме ЦК КПСС приступили к выпячиванию национального вопроса в общественной жизни многонациональной страны, что обернулось разжиганием национализма во многих союзных республиках СССР. Наконец, в некоторых местах стали создаваться антисоветские группировки, открыто выступающие против Советской власти и социалистического строя. Первые их публичные митинги были зафиксированы 23 августа 1987 года в Вильнюсе, Риге, Таллине.
В Прибалтике разворачивалась антикоммунистическая истерия, которая сохранилась в моей памяти с весны 1988 года. Поскольку я не скрывал своих научных убеждений, то моя фамилия ежедневно склонялась в средствах массовой информации как “образ врага нации”. Образ “врага” использовался антисоветскими провокаторами для мотивации различных антисоветских сборищ, митингов, шествий. Шантаж по телефону нагрянул не только на меня, но и моих родных. К счастью, мой опыт идеологической борьбы оказался достаточным для противостояния шантажу. Я не испугался, не дрогнул. А опыт научной работы помог мне выявить иррационализм мышления антисоветских политиканов, “агентов влияния” империализма. Они не понимали реальной сущности своих деяний, поэтому выступали в качестве слепых марионеток в кукольном театре империалистической политики монополистического финансового капитала. Они как попугаи повторяли гитлеровскую стратегию антисоветской агрессии, изменив только тактику - разрушали Советский Союз мирным путем изнутри. Поэтому от защитников СССР требовался учет в новых условиях исторического опыта нашей Победы над германским фашизмом в Великой Отечественной войне.
Поскольку литовские националисты проявляли наибольшую активность в разрушении СССР, летом 1988 года их навестил Яковлев из Москвы. Официально этот факт преподносился в средствах массовой информации как визит члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС. На встрече с партийным активом республики он выступал как идеолог “перестройки”. В действительности же появление Яковлева в Литве повлекло за собой активизацию действий местных националистов, которые стали явочным образом нарушать советские законы, диктовать свои амбиции государственным органам, разрушать общественные организации трудящихся, подстрекать антисоветские настроения среди населения. После визита Яковлева антисоветский психоз стал ведущей чертой политического поведения литовских националистов.
В моей памяти сохранилась и первая встреча с будущими соратниками по защите Советского Союза. В один осенний день 1988 года мне по телефону позвонил знакомый помощник капитана корабля и пригласил на встречу в гостиницу “Янтарь” у железнодорожного вокзала Вильнюса. В номере гостиницы я увидел замполита корабля и трех незнакомых молодых людей. Они представились сотрудниками КГБ СССР. По их словам, на нашу страну наступает ползучая контрреволюция с Запада, поэтому следует подготовиться к её отражению. Излагая свои суждения, сотрудники КГБ удивили меня своим интеллектом. Они виртуозно владели классовым подходом к жизни общества, отлично знали объективные законы диалектики, точно ориентировались в мировой политике, понимали логику истории. Спрашивали о моем мнении о ситуации в стране и Прибалтике. Я не скрывал своей негативной оценки разрушительной политики Горбачева, истолковывая её как содействие контрреволюции. В заключение сказал: судя по тупости и наглости носителей контрреволюции, они перейдут грань разумного в мировом общественном развитии и обрекут себя на гибель - их погубят собственные противоречия. Московские чекисты одобрительно отнеслись к моим соображениям, пожелали мне оставаться самим собой.
