Читаем без скачивания Компас черного капитана - Юрий Погуляй

Измученный разум то и дело цеплялся замерзшими пальцами за шумы сверху. Мне казалось, что в любую секунду наверху раздастся крик Эльма, и страшная черная Гончая спрыгнет к нам в яму, залитая парящей кровью и жаждущая одного.

Моего компаса.

Наверное, дрема все же победила страх, потому что я вдруг вынырнул из темноты и обнаружил, как моей ноги что-то коснулось. Осторожно, словно боясь вспугнуть. Однако страх тут же подступил к горлу, тело застыло в напряжении и мне стало жарко. Глаза закрывало одеяло, и стоило огромных усилий не закричать, не выдать себя. Но при этом страстно хотелось увидеть, что трогало меня за ногу.

Это была рука. Определенно рука. Собравшись с силами, я резко сел и одновременно откинул покрывало. В наше убежище влезла черная фигура, заслонившая собой игру огней. Я почувствовал, как его рука сжала мою ногу.

- Подъем, - прошептал Эльм. - Твоя очередь сторожить. Я его потерял, собачье племя. Так что будь начеку.

Очень хотелось выругаться и пнуть его из-за глупой обиды на собственный страх.

- Вот, возьми, - он сунул мне в руки свой ледоруб, а потом пошарил рядом с сопящим Фарри и нашел второй. Чуть успокоился. - Если что - сразу кричи, понял?! Сразу!

Я кивнул, прижал оружие к груди и торопливо выбрался наружу, на лед, по которому плыли сине-красные всполохи. Человека непривычного наши ночи могут напугать. А могут и наоборот заставить остановиться и долго-долго смотреть в переливающееся цветами небо.

Матовое марево висело под звездами, и бесконечные барханы заструг на многие мили вокруг словно дышали в такт с ним. Ленивое, величественное и великолепное дыхание неба. Черные тени карнизов то отступали под наплывом света, то бросались назад, отвоевывая ярды смерзшегося снега.

Я забрался на "крышу" нашего дома и, сжимая в руках ледоруб, осмотрелся. Где-то среди этого великолепия скрывалась Гончая, и сам факт того, что преследователь затаился - все больше меня тревожил.

Однако здесь, наверху, я кое-как успокоился. Хоть что-то можно контролировать, когда стоишь на верхушке ледяного холма и поглядываешь по сторонам. Когда ты лежишь в яме, то лишен такого удовольствия и должен полагаться на случай, на удачу, на другого человека.

Какое-то время я вглядывался в темноту окрестных карнизов, то и дело возвращаясь взглядом к тем обелискам, у которого мы в последний раз видели Его. Безмолвие и безветрие царили надо мною. Потом мне это надоело, да и холод дал о себе знать. Гончая если и пряталась неподалеку, то выбираться из убежища не спешила. Мне подумалось, что странная тварь может лежать где-то среди льдов и ждать утра. Ведь должны же и они когда-то спать, да? Эти мысли успокаивали, вселяли уверенность и обнажали вещи более актуальные. Например - мороз, от которого замерзли в носу волосы, а кожа, даже прикрытая шерстяным шарфом, онемела.

С каждой минутой я все реже поглядывал по сторонам, непростительно сконцентрировавшись на ходьбе по кругу. Подпрыгивая и взмахивая руками, я старался прогнать холод и так скоротать время ночной вахты. По положению Яркой звезды, только вскарабкавшейся на небосвод, мне нужно было еще часа три плясать на морозе, прежде чем лезть внутрь и будить Фарри.

Мысли об одеяле постепенно охватили меня целиком. Холод в яме не был настолько лютым как здесь, и постепенно образ теплого покрывала заволок мое сознание полностью. Я думал о том, какое оно мягкое, думал, как же будет здорово забраться в яму, прижаться к спящим товарищам и уснуть.

Кусок льда ударил меня по плечу.

Я оцепенел…

"Если что - сразу кричи, понял?! Сразу!"

Повернулся, сжимая непослушными пальцами рукоять ледоруба. Крик застыл в горле, и мне никак не удавалось выдать из себя ничего кроме сипения.

"Сразу кричи, понял?!"

Черный человек вышел из-под нашего карниза. Он стоял чуть ниже меня и смотрел вверх. До него было не больше пяти ярдов, и эта близость наполнила меня еще большим ужасом. Я увидел, как небесные огни отражаются в его пустых глазах, словно в темном зеркале. От Гончей исходило сытое удовлетворение, словно он наконец-то получил то, чего давно хотел. Черная кожа поблескивала сине-красными всполохами.

В моей груди клокотал и хрипел сдавленный вопль тревоги. Проклиная себя, я пытался наполнить его звуком. Легкие болели от натуги, но тщетно…

"Сразу кричи!"

Преследователь был абсолютно гол. Абсолютно!

Я сделал шаг назад, и хруст льда под ногами выбросил меня из шока.

- Ээээээльм! Оно здесь! - прорвалось наружу.

От Гончей повеяло радостным нетерпением. Будь он действительно псом, то непременно заколотил бы хвостом по льду(если бы тот у него оказался).

Снизу, из ямы, раздался злобный рык силача, и испуганный возглас Фарри.

- Эээээльм! - не прекращал орать я. Меня как прорвало.

Огромный циркач выбрался, наконец, из укрытия и сразу рванулся к Гончей, но тварь словно в танце отбежала прочь так ловко и грациозно, будто не весила ни фунта. Эльм рванулся за ней. Следом из ямы показался Фарри, заспанный, испуганный, но не желающий оставаться в неведении.

- Стой, собачья задница! - взревел Эльм.

Я, не ожидая от себя такой прыти, ринулся с карниза вниз, наперерез Гончей, но странный человек без труда ушел от нас, вскарабкался на соседнюю застругу и упер руки в боки.

Он смеялся, клянусь Светлым Богом - он рассмеялся. Я не слышал ни звука, но чувствовал волны хохота, таящиеся за его узкой грудью.

- Слезай, гнида! - сорвался на визг Эльм. Он разъяренным львом бросился на штурм заструги, но черный человек опять ловко отбежал ярдов на десять и вновь остановился.

А затем взвизгнул от боли, и меня окатило его яростью и злобой. Тварь шагнула было вперед, к нам, но затем бросилась наутек.

Мы с Эльмом посмотрели на Фарри, в руках которого неистово вращалась праща. Смертельно бледный мальчик таращился в темноту, выискивая в ней Ледовую Гончую. Силач, тяжело дыша, переводил взгляд с него на меня и растеряно хлопал глазами.

- Малыш Фарри, - наконец сказал он и улыбнулся. - Ну… Ну ты просто дал!

- А чего он? - испуганно ответил мальчик. - Почему спать не дает, а?

Эльм глухо хохотнул, сначала неуверенно, а затем от всей души. Я не удержался и тоже прыснул со смеху, а Фарри смотрел на нас с улыбкой, но страшно трусил, хотя по его боевому виду этого и нельзя было понять. Праща замедлила свой танец и опала, выронив кусок льда ему под ноги.

Мы стояли под красно-синим небом и смеялись так, будто ничего веселее в этой жизни нам не доводилось слышать. И с этим смехом уходило прочь нечто тяжелое, нечто жутко холодное, поселившееся в моей душе после гибели Кассин-Онга. Утекало, как вода через слив железной ванны.

Мы победили Ледовую Гончую. Невероятно, но мы прогнали эту тварь прочь, и теперь стояли посреди белой пустыни и хохотали так, что на глазах выступили слезы, тут же сцепив инеем ресницы. Два циркача и мальчик-эмпат посреди ледяного мира заструг, в котором прятался пристыженный демон Черных Капитанов… Создание из злых сказок старого времени.

Тот, в кого до сих пор не верили мои спутники.

Конечно, наивно было полагать, что тварь от нас отстала. Что ей хватило осколка льда, пущенного метким Фарри. Но победа и дух торжества поглотили меня целиком и полностью. И это была не первая моя ошибка.

И не последняя.

Глава восьмая "Пурга"

- Где ты так научился владеть пращой? - спросил я у Фарри. Губы опухли, и мне стоило больших трудов пошевелить ими. Замерзший шарф неприятно царапал кожу на лице.

При этих словах Эльм странно посмотрел на мальчишку, и я почувствовал его ехидное ожидание.

Мы сидели у черного обелиска, прижавшись к силачу, и сжавшись в три замерзающих комочка. Вокруг бушевала пурга. Острые снежинки с безумной скоростью неслись с юга на север, просачиваясь даже сквозь сетку очков, забиваясь в щели одежды и наполняя нас все большим холодом.

- В детстве, - по-взрослому ответил мальчик. - Я жил в Шарренвейме, в коммуне.

- Шарренвейм? - не понял я.

- Блуждающий город. Он очень далеко отсюда.

В Фарри заворочалась тьма и горечь, и я пожалел, что вообще тронул его старую рану. Но мне стало интересно, что же ему довелось пережить? Что оставило такой след в юном сердце? Это любопытство показалось мне постыдным.

- Мы постоянно сталкивались с… соседями. Приходилось учиться…

Эльм хмыкнул, медленно стянул рукавицу и подышал на побелевшую кисть. Затем также неторопливо натянул ее обратно.

- Пойдем, мальцы, - сказал он и тяжело поднялся на ноги. Под ударами пурги мы отошли от холма снега у основания столба, и тут ветер резко стих. Снег, который только что гнала стихия, словно потерял волю и стал плавно оседать вниз.

- Собачий выродок, - проурчал Эльм.

Я знал, о чем он говорит. Наш ночной гость по-прежнему шел следом. Черный человек стоял в отдалении, безмолвно наблюдая за нами.