Читаем без скачивания Пауки в банке - Алексей Абвов

— Олег, ты меня слышишь? — спросил я его по внутренней связи.

— Прекрасно слышу, что у тебя случилось?

— Всё плохо, я расспросил техников, они говорят о ещё парочке больших пушечек. Если мы не отобьём их сегодня, то сам понимаешь. Но они находятся в самой глубине негритянской задницы, и нужно будет их до конца бить прямо сейчас. У нас сил на такое хватит?

— Откуда? Сотню бойцов я найду. Основные силы в старом секторе остались, там свои командиры, и они гарантированно не пойдут на такое, а на долгие уговоры и заседание совета времени нет. Ты обнаружил проблему — тебе её и решать. Чем могу — тем помогу, но не требуй большего.

— Ладно, если что, попробуем проскочить вдвоём и хотя бы повредить устройства.

— Ты узнай, как лучше пробраться туда, тебе знаний языка хватит?

— Ничего, на пальцах растолкую, если не хватит своих, у кого-либо отрежу до комплекта — закончил связь я, снова обращаясь к спасённым техникам.

Пока Олег ходил по своим делам я худо-бедно уже представлял маршрут, который нам потребуется пройти. И это меня совсем не радовало, пройти через большую толпу врагов будет весьма непростым занятием, там несколько тысяч человек, хватило бы заряда батарей для винтовки. Вскоре к нам подошли люди Олега, образовав большой круг, а потом объявился и он сам.

— Так, ребята, — начал он перед всеми собравшимися, — мы идём в последний бой, который, как поётся в старой песне, трудный самый. Кроме нас никто не сделает того, что нужно сделать. Противник готовится к утреннему наступлению, но мы его опередим. Неожиданность, быстрота и манёвр — наши основные и единственные преимущества, всё как всегда, короче. Во вражеских секторах много гражданских, так что прошу действовать аккуратнее. Если кто не готов идти в бой — скажите прямо сейчас. Вопросы, предложения и пожелания есть?

Бойцы смотрели друг на друга в свете зеленоватого свечения самодельных фонариков, но никто не подавал голоса, все были закалёнными в предыдущих столкновениях и все понимали, что от них требуется.

— Хорошо, если все согласны, то разбиваемся на боевые группы и определяем порядок продвижения. С нами одновременно начнут атаку группы стоящие в прикрытии заслонов, так что группам требуется быстро выйти в тыл обороняющихся и создать там панику, одновременно перекрыв пути отхода в дальнюю часть вражеского сектора, чем займёмся мы с Сергеем. Потом объявляется свободная охота, зарядов не жалеть, запасные батареи не экономить. Я попробую предложить неграм сдаваться, когда поднимется паника, может и сработает.

Ещё через пять минут мы выдвинулись. Впереди с большим отрывом на поворотах коридора периодически активируя частично восстановившуюся маскировку, шли мы с Олегом, чтобы при случае кто-либо из многочисленных противников случайно не поднял тревоги. Один раз пригодилось, двоих часовых мы прищучили, не прибегая к помощи оружия. Вскоре мы вышли на большую группу штурмовиков, которую мы чуть раньше обходили по потолку. Группа грамотно располагалась в пересечении нескольких коридоров в некотором отдалении от основного сектора, и обойти её не поднимая тревоги, было никак нельзя. Также было нельзя допустить, что бы кто-либо выскочил из-под огня и поднял тревогу в основном секторе. Снова нам с Олегом пришлось активировать антиграв и перебираться по потолку, перекрывая два имевшихся прохода в основной сектор из этого места. Знаете, никому не пожелаю подобной судьбы, которая была уготована нашим противникам. Стоишь ты, ничего не подозреваешь, что-то делаешь, общаешься с друзьями, тихо справляешь малую нужду в уголке, строишь далёкие планы на будущее, которого у тебя больше не существует. Два больших плазменных заряда, выпущенных с малого расстояния одновременно накрыли зал, где располагалось около сотни хорошо вооруженных негров, превращая их в дымящиеся кучи горелого мяса. И всё это происходило практически без единого звука, если не считать шума горячего воздуха врывающегося из зала в коридоры. Дело сделано, нужно торопиться дальше, пока остальные противники не спохватились. Мы бежим к основной части сектора, включив маскировку, как невидимая судьба, несущая смерть всем, кого она случайно встретит на своём пути. Вот мы уже выскакиваем в большой зал, где в свете горящих факелов, отбрасывающих длинные колышущиеся тени, малыми и большими группами сосредоточились наши противники. Совсем рядом с нами, судя по вооружению, находится группа уголовников, не задумываясь, выпускаю плазменную гранату, превращая их в дымящиеся угли, Олег куда-то вверх выпускает ещё одну, зал озаряется яркой вспышкой, на мгновение мир застывает в виде чёрно-белой фотографии.

— ВСЕМ БРОСИТЬ ОРУЖИЕ!!! — кричит по-английски Олег, усиливая свой голос через костюм, так что его должны были услышать все в этом зале и даже те, кто находятся в ближайших коридорах.

Ещё одна плазменная граната Олега бьёт куда-то в потолок, вспыхивая и рассыпаясь снопом ярких искр, обдавая жаром всех, кто находится внизу. В нас никто не стреляет, хотя действие маскировки уже закончилось и мы прекрасно видны со всех сторон, пусть только в свете факелов. С поднятыми винтовками мы проскакиваем мимо куч людей, в которые превратились группы бывших противников, в это время в зал уже вбегают наши бойцы, беря на прицел любого, кто пытается шевелиться. Сопротивления нет. Я бегу к широкому коридору, ведущему в следующий сектор, Олег же с группой бойцов направляется к проходу в нижнюю часть сектора, там сосредоточена основная часть негритянских сил.

— Серёга, на тебе 'большие пушки', я чищу неграм задницу внизу, с тобой в прикрытии пойдут три отряда.

— Принял.

— При возможности принуждай черножопых к сдаче, пусть с пленными потом совет разбирается, так и от нас отстанет на какое-то время.

— Уговорил, языкастый, хотя ты меня не переубедишь, что хороший негр — это жаренный негр.

В итоге всё оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Если сказать честно, то я был скорее разочарован, нежели рад, как подобает победителю. Реального сопротивления больше не существовало. Я успел подстрелить всего двоих особо ретивых негров, один успел выстрелить и даже попасть в меня. Впрочем, отсутствие эффекта этого попадания только сыграло мне на руку, видя мою неуязвимость, другие негры предпочли сразу сдаться. В последнем секторе было очень мало бойцов, да и вообще мало мужчин, тут располагались покои уголовной верхушки, окруживших себя многочисленными рабами и женщинами. Быстрого прорыва в самое логово с нашей стороны они не представляли даже в своих кошмарных снах, а потому почти все имеющиеся у них бойцы готовились к утреннему штурму нашего сектора. Мне и бойцам, последовавшим за мной, оставалось только собрать брошенное оружие и заталкивать пленных в помещения только с одним выходом. Этим не очень приятным делом мы занимались практически до самого утра, когда я выдохся окончательно и едва не уснул на ходу. Борясь с накатывающим забытьем, я всё же дошел до нашей лаборатории, где и отключился, едва опустившись на первую попавшуюся лавку, так и не снимая скафандра.

Я не знаю, почему в народе считается, что лучшая смерть — это смерть во сне. Может быть это типа — ничего не почувствовать, заснуть на земле, а проснуться на небесах. Не знаю, не знаю, ведь никто из так умерших ничего не рассказывал тем, кто ещё жив. А как оно там изнутри…

Лично мне теперь никто и никогда не докажет преимущество сонной смерти. Лучше сгореть в бою от плазменного заряда или мучиться, истекая кровью из множества ран, нежели ещё раз пережить всё то, что я пережил этой искусственной ночью. Я умирал чужими смертями и воскресал своей жизнью сотни раз, чтобы снова умереть и воскреснуть, всякий раз переживая страдания ухода и страхи возвращения. Я сгорал в пару секунд, я замерзал в течение нескольких чесов, меня рвали на части и давили чем-то громадным, каких только видов смерти я не пережил. Если есть настоящий Ад — то это именно эта вот бесконечная череда перехода от жизни к смерти и обратно, а не какие-то там вечные кипящие котлы и сковородки, к ним за вечность можно и привыкнуть. И когда в очередной раз вернулся из кратковременного забытья смерти, а нового переживания ухода всё не наступало, я долго не мог понять, кто я такой и где нахожусь. Моё тело ощущалось как один большой комок пульсирующей боли, мой мозг готов был взорваться от невероятного множества предсмертных переживаний множества людей, вернее нет, не людей, а самых различных существ, как похожих на людей, так и не похожих на них ни единой чертой. Что это было, неужели расплата за вчерашнюю победу? Но почему тогда я сам ещё жив?

Постепенно пульсирующая боль стихала, я смог почувствовать, что всё на месте и ничего у меня не отвалилось. Это был сон, всего лишь такой плохой сон, почудилось мне. Но не успел я обрадоваться этой простой мысли, как на внутреннем экране возникла надпись: