«<…> Удаленный от пределов России, Тевкелев еще не успел сообщить правительству об успехе своего посольства, как начались волнения в другой части орд казачьих, а именно в Средней орде. Хан и родоначальники ее завидовали силе, которую должен был приобрести Абульхайр сближением своим с двором петербургским, и даже боялись его. Простой народ, напротив того, не имея среди себя столько приверженцев России, сколько было в Меньшей орде, не хотел расставаться с независимостью своею, представлял себе все в превратном виде и потому сильно восстал против соплеменников своих, покорных России. <…>
Волнение сие, подкрепляемое увещаниями друзей независимости, отразилось даже и на тех киргиз-казаках, которые уже присягнули. Они опять поколебались, начали снова отставать от принятой присяги, и положение Тевкелева опять сделалось опасным. Тут начал он помышлять о возвращении в Россию, но его не хотели отпустить. <…>
Таким образом, Тевкелев, казалось, был предан на жертву полудиким киргиз-казакам. Опасность, в которой он находился, по-видимому, еще увеличилась, когда Абульхайр откочевал от границ России к устью реки Сыр и когда Тевкелев должен был туда за ним следовать, но на самом деле путешествие сие оказалось источником успеха, которого ожидало правительство русское и которого домогался представитель оного в ордах киргизских. Переход Абульхайра к берегам Сыра, удалив подвластных его от поборников независимости и от личных неприятелей его, приблизили их к спокойному народу – каракалпакам, которые, будучи угнетены со всех сторон, при первом известии о могуществе России стали искать защиты ее чрез Тевкелева и, наконец, признали себя поданными русскими, немедленно приняв присягу. К происшествию сему более всего содействовал Абульхайр по двум причинам: во-первых, для того чтобы увеличить силу и услуги свои пред Россиею, во-вторых, чтобы примером сим подействовать сильно на киргиз-казаков и скорее склонить их к такой же покорности. И в самом деле, его подвластные после сего сделались спокойнее и окончательно решились признать себя подданными императрицы Анны. <…>
Приблизившись в декабре месяце 1732 года к границам российским, Абульхайр отправил с Тевкелевым в Петербург посольство, состоявшее: 1) из сына его Эрали-султана, в последствии времени бывшего ханом; 2) из ближнего своего родственника султана Ниаза; 3) из нескольких старейшин киргизских. К ним присоединил он из тщеславия старейшин Большой орды Аралбая и Арасгельды-батыра. <…>
Его [Тевкелева] почитали погибшим или плененным, и потому даже посланы были деньги в Уфу на его выкуп. <…> Но Тевкелев вдруг явился в столицу с торжествующим лицом и донес об успехах своих, о прибывшем в Уфу посольстве киргизском и о вновь принятой им присяге от каракалпаков. Между тем и хан Средней орды Шемяка прислал в Уфу посланцев с раскаянием в сделанных после присяги нападениях и с новым предложением подданства. <…>
В таковых переездах и переговорах прошел весь 1733 год, и посольство прибыло в Петербург не прежде января 1734 года. В феврале месяце султаны Эрали и Ниаз и старейшины, им сопутствующие, ровно, как мнимые представители Большой орды, Абульхайром присланные, были торжественно представлены императрице. Эрали произнес при сем краткую речь, в которой, изъяснив поконость отца и всего народа киргиз-казачьего, просил о принятии оного под власть, покровительство и защиту России. Императрица выслушала сие приветствие весьма милостливо и приказала всех принадлежащих к посольству наградить богатыми подарками, доставив им для прожития в Петербурге все возможные выгоды и удовольствия за счет казны. <…>
Взамен обещаний столь пышных Абульхайр чрез сына и Тевкелева, между прочим, особенно просил двух вещей: утверждения ханского достоинства в его роде на вечные времена и построении при впадении реки Ори 139 в Урал города с крепостью, в которой мог бы он найти себе убежище в случае опасности».
Как видим, Абулхаир прежде всего заботился о своей власти, и о власти своих наследников и своей безопасности.
Имрератрица Анна Иоанновна
Вот обе грамоты императрицы. Они были выданы с тем…
«1. Божиею милостью Мы, Анна, Императрица и самодержица Всероссийская и прочая, и прочая, и прочая <…>.
А ныне Мы, Великая Государыня, наше императорское величество из особливого нашего милосердия к тебе, нашему подданному Абульхайр-хану, и старшинам, и ко всему киргиз-кайсацкому народу и на прошение твое, Абульхайр-хана, всемилостивейше склонились и соизволили послать статского советника Ивана Кирилова и нашего ж полковника Мурзу Мамета Тевкелева, и указали город при устье Орь реки построить, и людьми и артиллериею, пушками и мортирами и прочим воинским снарядом снабдить для удобнейшего и скорейшего тебя, нашего подданного Абульхайр-хана, и старшин, и всего войска, тако ж де и других Киргиз-кайсацких и Каракалпакской в наше подданство пришедших орд, ханов и старшин и всякого войска и посольства от наших и ваших неприятелей охранения и защищения; в чем во всем от нас, Императорского Величества, дана им, статскому советнику и полковнику Тевкелеву, полная мочь. А с ними же и сын ваш Эрали-салтан и брат Ниаз-салтан и при них старшина и рядовые – все возвратно к тебе отпущены с награждением нашего Императорского Величества жалованья при отпуске и на проезд со удовольствием. И тебе, Киргиз-кайсацкой орды Абульхайр-хану, старшинам и всему киргиз-кайсацкому войску, видя нашу Императорского Величества к себе милость, наипаче верные службы оказывать; и как при первом случае, во время строения города, так и всегда, от внезапных неприятельских нападений всякое охранение чинить и о худых и противных чьих намерениях и замыслах нашим статскому советнику Кирилову и полковнику Тевкелеву и нашим войскам, где как случай допустит, заблаговременно ведомость подавать, и других помянутых подданных наших, ханов и старшин, и войско в том утверждать, и во всем так поступать, как нашему Императорскому Величеству подданническую присягу ты, Абульхайр-хан и старшина и войско учинили. Впрочем, оные Кирилов и Тевкелев имеют указ наш пространнее тебе объявить и изустно о нашей Императорской милости тебя обнадежить; чего ради тебе, Абульхайр-хану, с ними видеться почасту и, что они тебе о случившихся делах говорить станут, верить и потому исполнять. Дан в Санкт-Петербурге 10 июня 1734 года».
В своей книге А.И. Левшин приводит полный текст инструкции, полученной Кириловым и Тевкелевым. Надо полагать, что в свое время этот документ, скорее всего, был секретным. Такова была государственная политика России того времени.
Вот текст инструкции:
«1. Построить город с крепостью при устье реки Ори и стараться о привлечении в оный жителей.
2. Разослать врученные ему грамоты: a) Абульхайру, b) Шемяке, хану Средней казачьей орды, c) родоначальникам Большой орды и d) каракалпакскому хану.
3. Ханов и старейшин или родоначальников всех сих орд пригласить к себе.
4. От Большой и Средней орд потребовать присяги.
5. Султана Эрали отправить к отцу под надежным прик-рытием.
6. Удерживать киргиз-казаков в повиновении, смотря по обстоятельствам, милостями и подарками или строгостию и страхом.
7. Если Абульхайр или другие ханы и простые киргизы захотят кочевать близ нового города, то назначить им места, если же ханы пожелают иметь для приезда или житья дома, то строить оные под городом по их обычаю. Равным образом не отказывать им в построении мечетей, но иметь при них караул как для чести, так и для надзора.
8. Реку Урал назначить границею и смотреть, чтобы никто из киргизов своевольно на правый берег не переходил.
9. Для разбирательства учредить суд из русских чиновников и значительнейших киргизов, как, например, из ханских детей или других султанов и старейшин. В суде сем всякому судиться по обычаям своей земли.
10. По основании города и после свидания с Абульхайром при первом удобном случае отправить караван с товарами в Бухарию и, если можно, далее. Равным образом стараться привлечь в Россию для торговли купцов из разных мест Азии.
11. В каждом караване, начиная с первого, отправлять гео-дезистов для осмотра и съемки мест.
12. Отыскивать по возможности руды и осмотреть место, заключающее в себе, по словам Абульхайра, золото.
13. Стараться завести на Аральском море пристань и вооруженные суда, для чего построить вначале несколько шлюпок на Яике и, разобрав их, держать со всеми снастями во всегдашней готовности. Когда же город построится и связи с киргиз-казаками и каракалпаками утвердятся, то разобранные суда в зимнее время, с согласия Абульхайра и знатнейших старшин, привести на Аральское море и, опять собрав, вооружить пушками.
