подался вперед на своем стуле. В солнечном свете, льющемся через открытые жалюзи за спиной Палатазина, скуластое лицо детектива блестело, как полированное красное дерево.
– Вы уверены, что не перепутали имя?
– Нет, не уверена. Послушай, дядь, как я могу быть уверена, если все это случилось не со мной, а с моей подругой Шейлой?
Палатазин записал в блокноте: «УОЛЛИ?» А ниже строчкой: «УОЛТЕР?»
– А потом что было?
– Он сказал: «Тебе не придется делать ничего особенного. Просто сядь, и мы поговорим». – Девушка замолчала и уставилась на дома позади Палатазина. – Она едва не села. Полсотни баксов – это полсотни баксов.
– Верно, – сказал Палатазин.
Он посмотрел в ее встревоженные глаза и подумал: «Деточка, как ты вообще там ухитряешься выжить?» Если ей исполнилось хотя бы шестнадцать, Палатазин готов был станцевать чардаш перед всем отделом.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Она едва не села в машину, но в последний момент почувствовала запах, какой-то… странный. То ли лекарство, то ли… э-э… отец Шейлы моет этим руки. Он доктор.
«ДОКТОР?» – записал Палатазин. А следом: «БОЛЬНИЧНЫЙ ПЕРСОНАЛ?»
– Тут Шейла испугалась и убежала. А когда оглянулась, этот тип уже отъезжал. Вот и все.
– А когда до твоей подружки дошло, что этот тип мог быть Тараканом? – спросил Рис.
– Я слежу за тем, что пишут в газетах. Думаю, все следят. Весь бульвар только об этом и говорит, поэтому я решила, что вы, копы, должны об этом узнать.
– Если это случилось во вторник, почему ты ждала так долго, а не сообщила сразу?
Она пожала плечами и принялась грызть ноготь большого пальца.
– Я боялась. Шейла боялась. Чем дольше я думала, что это мог быть он, тем сильнее боялась.
– Ваша подружка случайно не запомнила номер автомобиля? – спросил Палатазин, держа ручку наготове. – Или что-нибудь особенное в этой машине?
Девушка покачала головой:
– Нет. Все случилось слишком быстро.
Она посмотрела в беззлобные серые глаза грузного копа, который так напоминал ей того полицейского, что работал с трудными подростками в Холте, штат Айдахо. Только этот коп был почти лысым, говорил с забавным акцентом и забрызгал кофе свой ярко-красный галстук с синими горошинками.
– На самом деле это ведь не он?
Палатазин откинулся на спинку крутящегося кресла, завитки голубоватого дыма витали вокруг него. Эта молодая проститутка была такой же, как десятки других, опрошенных за последние недели: измотанная и перепуганная, с хорошими мозгами, позволяющими уцелеть на улице, но не настолько хорошими, чтобы порвать с такой жизнью. Казалось, у них у всех одинаковое выражение глаз: с резким оттенком пренебрежения, маскирующим спрятанную где-то глубже и ближе к сердцу усталость. В последнее время он едва сдерживался, чтобы не встряхнуть какую-нибудь из этих уличных выживальщиц и не заорать: «Неужели вы не понимаете, что вас там ждет? Убийцы, насильники, садисты… или еще хуже. То, о чем вы боитесь даже подумать, потому что это сведет вас с ума; то, что прячется в тени человечества и ждет на его кошмарной обочине своего часа, чтобы нанести удар. То извечное зло, что должно выделять зло и поглощать зло, чтобы самому выжить…»
«Хватит!» – мысленно прикрикнул на себя Палатазин. Внутри у него все было напряжено до предела, и он сам понимал, как близок к тому, чтобы сорваться.
– Это вполне возможно, – сказал он Эми.
– О господи! – Кровь отхлынула от ее лица, и она стала похожа на куклу Кьюпи, раскрашенную снаружи и пустую внутри. – Я хотела сказать, что… У меня были свидания со странными типами, но ни один из них не пытался…
Она схватилась за горло, представив себе, как жутко ухмылялся тот тип, когда она залезала в его машину.
– Эми, – тихо проговорил Палатазин, отбросив всякое притворство. – У нас есть художник, который может составить фоторобот того типа, который пытался вас снять. Я пока не говорю, что он и есть Таракан, это только подозрение. Мне бы хотелось, чтобы вы вместе с детективом Рисом сходили к художнику и описали этого человека. Все, что сможете вспомнить, – волосы, глаза, рот. Хорошо?
Он поднялся с кресла, а Рис встал рядом с девушкой.
– Еще мне хотелось бы, чтобы вы подумали про эту машину. Чтобы вы мысленно представили ее и вспомнили о ней как можно больше. В особенности ее номер. Возможно, вы его все-таки видели и неосознанно сохранили в памяти. Спасибо, что пришли поговорить с нами, Эми. Салли, ты отведешь ее к Маку?
– Конечно. Идемте со мной, мисс Халсетт.
Детектив открыл перед девушкой дверь, и в кабинет вломился рабочий шум отдела по расследованию убийств – визг телефонов, безжалостные удары по двум пишущим машинкам, стук открывающихся и закрывающихся ящиков картотеки, монотонный стрекот телекса. Девушка остановилась на пороге и обернулась к Палатазину:
– Я кое-что вспомнила. Его руки. Они были… очень большие, понимаешь? Я видела, как он сжимает руль.
– Он носил какие-нибудь кольца?
– Я… нет, не думаю.
– Ну ладно, все в порядке. Салли, как только получишь фоторобот, принеси его мне, хорошо?
Салли кивнул и повел девушку по просторной, заставленной картотечными шкафами и столами комнате с линолеумом на полу. Палатазин, чувствуя, как забился в висках пульс надежды, пробрался сквозь лабиринт столов туда, где сидел детектив Брашер, ожидавший звонка осведомителя. Молодой человек с песочными волосами и глубоко посаженными зелеными глазами, смотрящими с каждым годом все жестче и жестче, бился над кроссвордом в свежей «Таймс». Увидев, что к нему приближается капитан, Брашер мгновенно отбросил газету в сторону.
– Непохоже, чтобы ты был чем-то сильно занят, Брашер, – сказал Палатазин. – Мне нужно подобрать кое-какие папки. Просмотри всех, кого мы опрашивали в связи с убийствами Таракана, и найди среди них тех, у кого есть «фольксваген» и кто проходит под именем Уолли или Уолтер либо имеет такие клички. Еще я хочу, чтобы ты просмотрел дела по изнасилованиям и уличным нападениям и отобрал то же самое. Приблизительно за три последних месяца.
– Да, сэр. – Он записал задание в блокнот и встал из-за стола. – Я ожидал звонка от сутенера, с которым недавно разговаривал.
– Пусть Хейден ответит за тебя. – Палатазин указал на мужчину за соседним столом. – Мне нужны эти папки, и как можно скорее.
Он отвернулся от Брашера, увидел шагнувшую в комнату Гейл Кларк и почувствовал мгновенный прилив гнева и раздражения. Она опоздала на час с лишним, и сейчас ему совсем не хотелось выслушивать ее глупые вопросы. Пару раз, когда он отказывался с ней разговаривать и отсылал ее в отдел связи с прессой, «Тэттлер» выдавал бьющие по больному передовицы о том, как капитан Эндрю Палатазин еле
