Она уже допила второй стакан, сжевала полпачки мятного «Орбита» и чувствовала себя счастливой. — Мои бабушка, мама и особенно дед чуют алкоголь за десятки метров. Даже если ты сделал всего глоток. Так что, лучше перестраховаться и зажевать. Хотя, мне кажется, что они уже догадались.
— Возможно. Тебя глаза выдают.
— Да? А какие у меня глаза?
— Карие, — улыбнулся он. — Счастливые и немного пьяные.
Для полного счастья Владе сейчас не хватало только поцелуя. Лучше всего на свете — быть влюбленной, немного пьяной и целоваться в губы, не вытаскивая изо рта мятную жвачку.
Они прошлись по набережной и свернули на Китайгородский проезд. Слева остались развалины гостиницы «Россия». Дмитрий рассказывал Владе, как часто бывал здесь в студенческие годы.
— В здании гостиницы было два бара, — говорил он. — Один назывался, кажется, «Сова», а второй не помню как. Забыл. Мы там часто зависали.
Долгая прогулка подходила к концу. Влада не хотела расставаться с ним. За эти несколько часов она влюбилась в него еще больше. Если бы не он, этот день стал бы для нее точно таким же скучным праздником, как это было пять лет подряд. Даже и вспомнить нечего. Влада изо всех сил ждала вечера, чтобы вернуться домой и бежать на школьный двор, где собирались друзья и одноклассники, чтобы вместе посмотреть салют.
Дмитрий попрощался, похлопав ее по плечу. Влада загрустила. Снова захотелось в туалет, потянуло в сон. В вагоне метро бабушка с мамой сидели рядом и обсуждали прошедший день. Влада сидела рядом, вытянув длинные ноги в грубых ботинках.
— Ты что, пиво пила? — спросила бабушка. — А ну-ка дыхни.
Влада сделала вид, что не слышит. Ей не хотелось ничего. Скорее бы добраться до дома и встретиться с друзьями. Анька уже звонила ей один раз и писала что-то.
— От твоей дочери пивом несет, — сказала бабушка маме. — Как тебе не стыдно!
— Мам, тебе показалось, — ответила мама. — Тут кто-то банку отставил просто. — Она кивнула на пустую железную банку, которая с противным звоном моталась по полу вагона из стороны в сторону, оставляя на полу разводы из редких капель.
— Да нет же, это от нее несет! Ты посмотри на нее, да она же пьяная.
— Мам, она просто устала, не трогай ты ее. Если б она была пьяной, я бы это заметила.
— Я такие вещи сразу вижу. Меня не обманешь. Ты видела ее глаза? У моего деда такой же взгляд, когда рыльце в пушку. Она точно пила что-то. Когда только успела? Все время же рядом была.
— Да нормальная она, — настаивала мама. — Не в настроении только. Не знаю почему. Наверное, ей Димка Ирочкин нравится. А что? Он очень даже обаятельный молодой мужчина.
— Да не нравится он мне, — лениво отозвалась Влада, стараясь не дышать в сторону бабушки и мамы. Пачка мятной жвачки не сильно ей помогла.
— Как пиво-то называется? — спросила вдруг бабушка. Влада пожала плечами. — Как тебе не стыдно! Ты же девочка.
Влада чуть было не ответила, что она уже не девочка, но вовремя сдержалась. Это было бы уже слишком. На этот день было достаточно и пива, которое так и не удалось оставить в тайне.
Аня была первой и единственной, кому Влада рассказала о том, что влюбилась в будущего мужа своей тетки. Назвать его своим дядей, а себя — его племянницей, язык не поворачивался. Влада призналась Ане этим же вечером, когда пришла на школьный двор смотреть салют. Аня обнимала ее, сидя на ступеньках школы, и впервые за время не знала, что сказать.
— А чего ты сама хочешь?
— Я хочу, чтобы мне поскорее исполнилось восемнадцать, и чтобы он подождал меня. Это ведь всего два года. Мне будет восемнадцать, а ему тридцать два. Потом мне будет двадцать, а ему тридцать четыре. Нормально ведь?
— Наверное, — пожала плечами Аня. — А если тебе будет двадцать шесть, то ему будет…
— Сорок?
— Да, — кивнула Аня. — Моим деду и бабушке было по сорок два, когда я появилась. Молодые совсем, а уже внуки. Сколько лет его сыну?
— Десять вроде.
— Вот и считай. Лет через десять-двенадцать он женится, и дядька твой рискует стать дедом. В самом расцвете сил.
— Ой, ну, это еще нескоро, — вздохнула Влада. Простые подсчеты Ани немного остудили ее пыл. Через десять лет Дмитрий может быть уже хоть и молодым, но дедушкой. Мысли об этом отрезвляли. Поэтому Влада решила об этом не думать. Важно то, что сейчас. А сейчас он — огонь. Но Анька все-таки молодец. Сама бы она никогда не додумалась прибавить по десять лет к их возрасту и сравнить.
— Мне кажется, у меня мама догадывается, — вздохнула она. — Значит, Ирочке тоже расскажет. Она ей обо всем рассказывает.
— О чем догадывается?
— Ну, что я в Диму влюбилась. Она вчера так и сказала в метро. Я все отрицала, но неужели это так заметно?
— Ты правда выглядишь влюбленной.
— Я еще ни разу не влюблялась, — сказала Влада. — Не считая Антона во втором классе. И Серегу — в третьем. Я тебе не рассказывала? Мы такое творили на уроке чтения!..
— И что же вы творили?
— Ну, мы трогали друг друга, — прошептала Влада. — За всякие неприличные места. Под партой, конечно.
— Через одежду? — казалось, Аню совсем не смущал этот рассказ.
— Нет, конечно! — рассмеялась Влада. — Все по-взрослому, рукой в трусы. Как давно это было. Надеюсь, он ничего не помнит. Почти девять лет прошло. Мы были так молоды и так наивны.
Сережа кивнул девочкам и прошел мимо с банкой пива к своим друзьям. Владе оставалось надеяться, что он ничего не слышал из их разговора. На школьном дворе уже стемнело. До салюта оставалось пять минут.
— Уверена, что помнит. Я бы такое точно не забыла! Прошло не
