– Ох, Ханна, как же я могу выйти замуж за Хантера? Я его не люблю, я люблю Доусона, только его одного!
– Ну-ну, мисс Кэтлин, не плачьте. Я знаю, что вы любите мистера Доусона, но он же уехал, а у вас будет ребеночек, значит, вам нужен муж. Жаль, что так получилось, золотко, но доктор Хантер – хороший человек, я знаю, он позаботится о моем ягненочке.
Ханна припудрила лицо своей любимицы.
– Ты права, Ханна. Я выйду замуж и когда-нибудь забуду Доусона. Как ты думаешь, у меня получится?
– Конечно, дорогая. Со временем вы научитесь любить доктора Хантера. Девушки часто выходят замуж за джентльменов, которых не любят, а потом прекрасно живут.
В церкви заиграл орган, и в дверь негромко постучали.
– Ну вот, детка, это, должно быть, мистер Борегар. Улыбнитесь, пусть никто не узнает, что мой ягненочек плакал.
– Кэтлин, ты прекрасна! – воскликнул сияющий Луи, входя в комнату. – Хантер – просто счастливчик. – Отец подошел к дочери и поцеловал в щеку. – Девочка моя, я тебя очень люблю и желаю тебе счастья. Ты ведь это знаешь, правда?
– Да, папа, знаю. Нам пора?
– Да, дорогая.
Кэтлин оперлась на руку отца, и они вышли из комнаты, оказавшись в самом начале церковного прохода.
Когда за ними закрылась дверь, Ханна заплакала.
– Бедная моя маленькая Кэтлин, это я во всем виновата, надо было все рассказать. Боже, прости меня, грешную.
Кэтлин Дайана Борегар в старинном атласном платье медленно шла по проходу церкви Святой Марии. Она была бледна и казалась хрупким цветком. Под белой вуалью рассыпались по плечам вьющиеся светлые волосы, лицо оставалось спокойным и безмятежным. Если большие голубые глаза и блестели от слез чуть сильнее, чем следовало, то никто не придал этому значения: Кэтлин – невинная семнадцатилетняя девушка, сегодня день ее свадьбы, вполне естественно, что столь торжественное событие глубоко на нее подействовало.
Стоя у алтаря со своим дядей Рембертом, Хантер Александер смотрел, как к нему приближается невеста, и его сердце переполняла гордость.
Кэтлин посмотрела на Хантера и вдруг почувствовала в его лице какую-то внутреннюю силу, вселившую в нее уверенность, что все будет хорошо. Она улыбнулась и в эту минуту поклялась себе, что станет ему хорошей женой и никогда не даст понять, что любит другого.
Вскоре после того, как они вошли в каюту, Хантер поцеловал жену в щеку и с улыбкой сказал:
– Дорогая, я на несколько минут тебя оставлю – спущусь в корабельный ресторан.
– Хорошо.
Кэтлин проводила мужа глазами. Они находились на борту парохода «Принцесса», направляясь в свадебное путешествие в Новый Орлеан. Хантер очень хотел отвезти молодую жену в этот замечательный город. Правда, Кэтлин не раз там бывала, но самого города практически не видела, так как считалось, что ей еще рано осматривать Новый Орлеан. Кэтлин было безразлично, куда ехать, но Хантеру она об этом, конечно, не сказала, и он заказал билеты на пароход и на неделю забронировал номер в отеле «Сент-Чарльз».
Дверь захлопнулась, и Кэтлин подошла к иллюминатору. Ей вспомнилась ночь на пароходе Доусона.
«Господи, я не могу через это пройти. Хантер хороший человек, но я его не люблю», – в панике подумала она.
Кэтлин со вздохом отвернулась от иллюминатора и взялась за воротник дорожного костюма. На кровати лежала наготове белая кружевная ночная рубашка. Глядя на нее, Кэтлин невольно поежилась. Двигаясь как сомнамбула, она медленно разделась, надела через голову ночную рубашку, сунула ноги в атласные шлепанцы и застегнула атласный пеньюар на три крошечные пуговки.
Присев перед небольшим туалетным столиком, Кэтлин стала расчесывать волосы, когда в дверь негромко постучали. Вздрогнув, она отложила гребень и попыталась улыбнуться.
– Входи, Хантер.
Хантер вошел и замер на месте, любуясь красотой Кэтлин. Ей хотелось закричать, чтобы он не стоял как истукан, а просто схватил ее и поскорее покончил со всем этим.
– Дорогая, ты так прекрасна! Как же я тебя люблю! – прошептал он, целуя жену.
– Я тоже тебя люблю.
Кэтлин обняла мужа за шею, а он продолжал покрывать ее лицо нежными поцелуями, шепча слова любви. Наконец он взялся за пуговки пеньюара и довольно быстро с ними управился. Кэтлин опустила руки, Хантер спустил пеньюар с ее плеч и бросил его на кровать. Он посмотрел на ее тело, едва прикрытое полупрозрачной кружевной рубашкой, и Кэтлин заметила, как в его карих глазах вспыхнул огонь желания. Хантер привлек ее к себе и снова стал целовать – на этот раз по-другому, более страстно, более требовательно.
– Любимая, – прошептал он, касаясь губами ее уха, – я знаю, ты устала и волнуешься. Я готов подождать.
– Нет! – Кэтлин крепче обняла его за шею и закрыла глаза. – Не надо ничего ждать.
– Спасибо, любимая. – Его губы опустились ниже, и он стал покрывать обжигающими поцелуями нежную кожу ее шеи.
– Любимая, – прошептал Хантер. Кэтлин снова открыла глаза и встретилась с ним взглядом. – Ты сделала меня счастливейшим из смертных.
Он властно накрыл ее рот своим, заставил раскрыть губы и начал умело ласкать ее рот языком. Никогда еще Хантер не целовал ее так. Нежный, понимающий, любящий, он терпеливо возбуждал Кэтлин, прежде чем овладеть ею. Лежа в его объятиях, Кэтлин покорно отдавала мужу всю себя, и он овладел ею со всей нежностью, на какую был способен. Но ее сердце по-прежнему принадлежало другому, смуглому темноволосому мужчине – как и ребенок, который рос в ее чреве.
Хантер мирно спал, лежа на спине. Кэтлин повернулась на бок и посмотрела на мужа. Красивое лицо, такое спокойное во сне, густые светлые волосы, руки, мускулистые, но не чрезмерно. Хантер Александер – красивый мужчина, почему же она не может его любить?
Кэтлин стала смотреть в потолок. Ее захлестнули воспоминания о другой каюте, другой ночи, другом мужчине. Темные глаза, горячие чувственные губы, сильные руки, обнимающие ее так крепко, что становится трудно дышать, мускулистое смуглое тело… Она отдала ему всю любовь, и ни для кого другого не осталось ни крупицы. У Кэтлин защипало в глазах.
За окном уже светало, когда Кэтлин Борегар Александер задремала.
За неделю, что Кэтлин и Хантер провели в Новом Орлеане, она узнала о муже много нового. Хантер гордился молодой женой и с энтузиазмом показывал ей достопримечательности своего любимого города. После обеда он повел ее в прославленный Орлеанский театр, потом в модный игорный дом. Кэтлин впервые в жизни играла в рулетку. Когда она поставила деньги на номер «семнадцать» и маленький белый шарик закатился в гнездо с таким же номером, восторгу ее не было предела. Собрав фишки, она улыбнулась Хантеру:
