знал, что его экономка и ее муж любили делать в свободное время.
Берта вздохнула.
– Ну, тогда, мистер Дэкс, как я понимаю, кухня станет еще чище, чем раньше. Увидимся завтра, – сказала она. И, подмигнув ему, ушла прежде, чем Жюльен успел передумать.
Жюльен широко улыбнулся и пошел к мини-бару. Налил бурбон в высокий стакан-хайбол[23] и добавил несколько огромных кусочков льда. Берта не ошиблась. Он точно займется уборкой. Но сначала нужно минутку подумать.
Все было как обычно, но при этом что-то не так. Он словно был энергичнее, но и беспокойнее. И он больше не мог отрицать, что его кровь кипит каждый раз, когда эта женщина оказывалась рядом. Все-таки решение следовать логике не так уж помогло.
Если она тянулась за ножом и ее рука касалась его, мужчина ощущал пламя. Он хотел поглотить ее, дюйм голой кожи за дюймом. Все дороги к ней были из огня, а она не была заинтересована даже в облаке его дыма.
– Черт, – выругался он.
Может, она просто еще одна. О, очень полезно так думать. Еще одна девушка, нацеленная на приз, которая видела в его компании способ добраться до более богатого будущего. Дорога, по которой он шел, была устлана такими.
Даже Шейлой. Эти три года их отношений у них был секс, но не интимность, и его волновало, почему это так мало беспокоило ее. Шейла была готова двигаться вперед, обручиться и запихнуть эти проблемы под домотканый ковер, выбранный ею для их нового дома.
Но было что-то особенное во взгляде Луми на него, острожном, но все же открытом. Она так подстраивалась под изменения его настроения, что становилось очевидно: она не просто еще одна. Луми совсем не такая, как Шейла.
Дело было не только в ее теле, хоть он и желал его. Само ее присутствие заставляло Жюльена нервничать и забывать все то, что делало его таким невозмутимым. Наверное, другие бы использовали здесь термин «упрямый как осел».
Жюльен тяжело вздохнул и пошел к глубокой, похожей на фонтан раковине, игнорируя коробочку «Искусство Бритья», который за день до этого обнаружил на своем столе. Нужно будет поговорить с Эс-ме, но пока что он был слишком поглощен своей новообретенной болью.
Жюльен не привык быть у женщины одним-единственным. У него было несколько серьезных отношений и несколько не таких уж серьезных… но Луми не проявляла к нему никакого интереса, разве что убирала с пути, чтобы дотянуться до ножей. Она явно считала его напыщенным придурком. Но это нечестно. Она не дала ему шанс проявить свою нежную сторону.
Хотя… как бы ему понравилось, если бы она позволила это. Мгновение он стоял и смотрел на плитки фартука за раковиной. Да, их нужно оттереть. Он встал на колени и открыл шкафчик под раковиной. Ну вот: его сокровищница чистящих средств. Здесь и «Пайн-Сол», и «Фабулозо», и проверенная хлорка. Мама всегда говорила, что если нет хлорки, то нет чистоты.
Он не был в этом так уверен, но пока что хлорка работала хорошо. Она заслужила свое место как опора его арсенала. Очищала самые упрямые пятна, те, что могли испортить его день. Жюльен достал тряпку из микрофибры и побрызгал плитки спреем «Идеальные плиты». Потом он начал тереть тряпкой их одну за одной, стараясь отмыть и цемент между ними. Он почти ощущал, как мама стоят рядом во время его работы.
Фартук раковины-фонтана был белым, за исключением нескольких вкраплений лунного камня, который улавливал свет и отражал его по всей кухне. Жюльен уставился на радужные кусочки. Кажется, у Луми имелось ожерелье из такого же материала. Нет, он в этом уверен.
Два дня назад она надела его на работу. Как раз когда она сняла пальто и перед тем как надела костюм повара, он заметил лунный камень на ее шее. Каково бы стоять рядом с ней и медленно убирать камешек с пути, чтобы прижаться губами к этой впадинке. Каково оставлять нежные поцелуи вдоль ее ключиц?
Как бы она отреагировала? Оттолкнула бы его и сказала прекратить или откинула бы голову, обхватив руками его шею, притягивая его ближе, желая большего? Хм. Если он сделает это на кухне, то скорее первое. Вот почему он не станет и пытаться.
Жюльен выдохнул, позволяя напряжению покинуть плечи. Он чуть ли не рассмеялся из-за того, что стал таким неженкой. Но отрицать нельзя. Что-то в ней было такое, что трогало самые глубины души. Какие на вкус ее губы? Ее сочные губы, подобные долькам мандарина. Ее мелодичный голос, приглушенный их жаждущими поцелуями. Интересно, каково объединить их тела, разумы и души в жарком танце? Это будет непохоже ни на что, испытанное им ранее.
Именно этого Жюльен хотел, никак не меньше. Целовать, пока у нее не закружится голова, любить ее всей силой своего жаркого существа. Но она все еще была его су-шефом.
– Она уйдет, как только снова встанет на ноги, – сказал он вслух, но слушать было некому.
Каково было бы зарыться носом в ее волосы и провести кончиком языка по ушным раковинам? Жюльен вздохнул. В данный момент логике не было места в его голосе. В конце концов эти мысли могут свести его с ума.
Мужчина гадал, где бы он мог столкнуться с Луми за пределами кухни. Возможно, если бы она увидела его в другом месте, то смогла бы думать о нем не только как о работодателе. Но мужчина не мог придумать, как выманить ее, чтобы это не было похоже на «свидание». Он начинал раздражаться от собственных нервов, но ответов не было. Даже если они никогда не пойдут на свидание, она должна узнать, что он намного больше, чем просто фуа-гра и дым гриля.
Луми
Глава шестнадцатая
Первая неделя апреля принесла с собой больше часов света и что еще лучше – свежую зелень с ферм к северу от штата. Французский альянс устраивал ежегодный Весенний праздник в «ДЭКС», и в воздухе витало воодушевление, но и напряжение. Персонал знал, что ресторану Жюльена оказана честь, но также понимал, что он весь на нервах.
Стоял вечер субботы, и так как Луми не работала по субботам с прихода в «ДЭКС», она забыла проверить, что поезда А обычно были закрыты на ремонт, начиная со 125-й улицы и дальше. В конце концов ей пришлось проехать на маршрутке, рейсовом автобусе и метро, чтобы добраться до работы. Обычно ее поездка занимала 45 минут, но растянулась
