Шериан смотрел прямо на императора и в то же время чуть вбок, но даже так видел бескрайний океан вечной боли, скрывающийся в глубине глаз Краена. Он очень хорошо понимал его хотя бы потому, что от этого человека веяло таким же одиночеством, которое преследовало его самого с первых лет жизни. Неважно, видя или подсознательно чувствуя разницу, люди неизменно старались оттолкнуть Шериана, если он был равен им или же просто держаться на расстоянии.
Они оба чужаки. Только Краен в своем мире, а он скорее всего, везде.
– Мне понравилась твоя техника боя, Шериан, – наконец проронил император и чуть помолчав, неохотно прибавил: – И еще… пожалуй, я хотел бы видеть тебя капитаном своей личной стражи. Посмотрим, чего ты стоишь. Все твои подчиненные – иноземцы, как и ты, некоторые из них владеют Силой, но до твоего уровня им далеко, это я могу сказать точно.
Он замолчал, ожидая ответного всплеска эмоций, но его не последовало и это несколько сбивало с толку.
– Ты рад? – скрывая удивление, поинтересовался Краен, одновременно с этим пытаясь проникнуть взглядом за стену холодной отчужденности воина.
– Да, император. – Шериан вежливо поклонился, но глаза его по-прежнему напоминали застывшую гладь реки.
Краен медленно кивнул, по достоинству оценив сдержанность стража. Если человек спокойно принимает подобное расположения, не начиная льстить, бросаться в ноги или клясться в вечной верности, значит будет либо преданным псом, либо смертельным врагом. Император предпочитал видеть первое.
– Ты свободен, Шериан, – отрывисто бросил Краен и повернулся к нему спиной, вновь устремляя взгляд сквозь завесу времен.
Воин еще раз поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Стражи стремительно отсалютовали ему мечами, вложили их в ножны и вновь замерли, словно статуи. Это было их общей особенностью – не только чувствовать подобные вещи на расстоянии, но и уметь разбираться, достоин ли данный человек быть главным среди них. Насчет Шериана таких сомнений не возникло ни у кого. Его признали сразу же, едва он покинул покои императора, раз и навсегда, как это умеют только иноземцы. И тоскливое одиночество чуть отступило, пряча насмешливую улыбку в полумраке лабиринта императорского дворца.
Ступая неслышно, как по ночному мху, новый капитан личной стражи двигался по гулким коридорам, далеко не везде залитым ярким пламенем светильников. Расчет его был прост – раз он теперь отвечает за жизнь императора, ему следует свободно ориентироваться в этом громадном пространстве, знать каждую нору, все ходы, которыми могут воспользоваться убийцы. Ведь любая пропущенная лазейка будет стоить Краену жизни, а ему – чести. Так что надо как следует подготовиться и успеть вовремя отразить новое нападение. А в том, что оно последует, Шериан ничуть не сомневался. Он это чувствовал также хорошо, как опасность сегодня там, возле дверей. И что самое странное, его почти не удивляли все увеличивающиеся способности к угадыванию того, что вот-вот должно произойти и к… Магии. Шериан воспринимал это со спокойствием, изумляющим его самого, да еще и начинал понемногу ориентироваться во всем этом ворохе новых ощущений.
Его горящие злым синим пламенем глаза различали малейшие детали в дальних темных коридорах, только вот он не мог знать, что за спиной за ним наблюдают другие глаза, глаза не человека, сливающегося со стеной. И этот чужак, хорошо позаботившийся о своей маскировке, готов был таиться здесь столько, сколько сможет, лишь бы не упустить нужное время и добиться поставленной перед ним цели. Только он мог бы поведать о том, как стары, наблюдательны и терпеливы темные маги. О том, что они хорошо умеют ждать и никогда не повторяют одной и той же ошибки дважды.
Как и никогда не забывают тех, кто мешает их планам.
Верховный маг неподвижно сидел в кресле, задумчиво созерцая прихотливые изгибы пламени в черном зеве камина. Он понимал, что то нападение их противников – первое в длинной череде начинающихся безумств. Руки темных длинны, а ум изобретателен. Пришло время отбросить все их прежние игры, теперь начнется настоящее противостояние. Не прямые стычки лоб в лоб, к которым все так привыкли, а изощренные удары в спину, которым, к сожалению, более подвержен именно император. А без него Свиону сейчас не обойтись, как бы это ни было печально. Да еще тот бледный страж…
Маг слегка прищурил глаза, вспоминая секундную схватку, некоторым должно быть показавшуюся целой вечностью. Он узнал его сразу же, едва увидев. Да и как иначе, учитывая прямо таки бросающуюся в глаза чуждость воина. Иноземец, это и любому непосвященному понятно. Жаль, что этого воина пока придется оставить. Больно руки еще коротки у стихийных тянуться к его горлу через императора.
Что ж, пускай живет… Все равно очень скоро Свион избавится от всех иноземцев с их враждебной и непонятной Силой, да так, что это вовсе не будет нарушением Договора на крови. При мысли об этом тонкие губы мага раздвинулись в легкой улыбке, таящей опасность, пока неведомую никому, и тем более Краену. Оба они сегодня сделали шаг к пропасти, только вот Свион совершенно отчетливо представлял себе, на что идет и чего сумеет добиться даже при самых неблагоприятных последствиях древнего соглашения. А вот император… Вот уж кому еще предстоит открыть для себя немало интересного. И вряд ли это доставит ему удовольствие.
Верховный пренебрежительно хмыкнул. Люди, что с них взять. Вечно суются непонятно куда, а потом и жалеть уже поздно. Хорошо лишь одно – это всегда на руку им, их вечным противникам. Как же приятно даже сейчас, в не самые лучшие времена для магов, сознавать свое превосходство. Но пора браться за дело.
Повинуясь мысленному импульсу, в комнату влетел огненный и нерешительно замер на пороге. Ближе подходить ему страшно не хотелось, но Верховный властно махнул рукой и он осторожненько, бочком, двинулся вперед, предусмотрительно втянув голову в плечи. Смотрел настороженно, словно ожидая удара исподтишка.
Верховного это забавляло. Лишь потому маг, не уследивший за граничным стражем, еще продолжал жить.
– Собери всех высших, – негромко приказал Свион. Мог и не звать его, сообщить все мысленно, но ему доставляло какое-то мрачное удовольствие лишний раз увидеть страх этого ничтожного человечка, живущего всецело по его капризу. Увидеть страх… хотя бы в его глазах. – Мы переезжаем в Миньер. Пора набирать Силу.
Огненный торопливо кивнул и так же бочком двинулся к выходу, стараясь лишний раз не смотреть в непроницаемо-холодные, как зеркальная водная гладь, глаза Верховного. Ибо видел в них Смерть, причем не только свою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
