У юго-западной оконечности континента, уже вокруг леса незнакомых дваров, они снова столкнулись с кучей разных морских чудищ. Рост даже стал думать, что это леса ящеров своими соками, выбрасываемыми в почву, привлекают самых разных зверей. Среди них были и подводные ящеры, или что-то, на ящеров похожее. Были невероятно большие акулы, которых, впрочем, после нескольких стычек удалось отогнать в море. Были даже стаи не очень крупных, но весьма прожорливых рыб, смахивающих на мурен. Только челюсти у них были не просто большие, а еще и с дисковыми деснами, буквально перепиливающими почти любой материал, даже самый твердый. Эти были опасны умением прятаться в норах и нападать снизу, неожиданно и в изрядном количестве.
Поэтому пришлось перегруппировать караван, чтобы впереди ходили не малые и потому уязвимые команды разведчиков, а плотно сбитые, с ружьями, направленными во все стороны, в том числе и ко дну, группы, способные в любой момент открыть огонь на поражение.
От этого двигаться вперед стало труднее, скорость суточного перехода замедлилась, но все равно около семидесяти километров караван делал, хотя теперь передвигался только днем, когда можно было видеть каждую песчинку на дне, и даже на некотором расстоянии впереди. Шлех помогал тут гораздо успешнее, чем некоторые из самых опытных и матерых викрамов, а из-за этого уважение к касаткам среди рыболюдей заметно окрепло.
Так они и двигались, теперь уже вдоль южного побережья континента, на восток, к Гринозеру. И однажды Ростик почувствовал его, как с ним часто бывало, во сне. На этот раз ему, подремывающему в мягком лежбище на горбу Левиафана, вдруг приснился снег. Не слишком глубокий, но очень чистый, какой бывает в начале зимы, только мелкий, похожий на крупу. И проснувшись, он понял, что они подходят к чистейшей, благодатнейшей воде, стекающей на этой стороне континента с гор.
И Самарха неожиданно объявила:
– Впереди противник, вероятно, они атакуют наших, в озере.
Что же, философски решил про себя Ростик, первый этап перехода завершается. Это хорошая новость. Но была, разумеется, и плохая, а именно – отсюда начиналась настоящая война.
8
Первые же стычки с океанскими в новых условиях, когда они должны были сражаться на выживание, очень Ростика обеспокоили. И дело было даже не в том, что океанских стало много. Просто его грызло два не совсем ясных для него сомнения. Во-первых, он беспокоился, что те викрамы, которые засели в устье реки и сдерживали до сих пор атаки океанских, не сумеют их опознать. Поймут ли они, что подошли свои, поддержат ли атакой? И второе, гораздо более серьезное. Он не вполне был уверен в тех заливных рыболюдях, которые по старинному своему обыкновению атаковали океанских чуть ли не в одиночку, демонстрируя личную смелость, геройство, готовность к самопожертвованию.
Кроме того что такая тактика была неэффективной, это могло обернуться захватом драгоценных ружей. То есть грозило усилением противника за счет трофеев. Он понял это, когда после нескольких довольно неопасных для основного каравана, разрозненных стычек к нему вдруг примчалась Ия Просинечка.
– Командир, они в нас стреляют! – заорала она еще за полкилометра, да так, что у Роста едва уши не заложило.
– Как? – стараясь оставаться спокойным, отозвался Ростик. – Почему?
И бросился в бой, злой как черт, пробуя самостоятельно разобраться в том, что происходит. Драка получилась довольно бестолковой, но достаточно успешной. Семь касаток буквально разорвали подряд два немалых отряда океанских бойцов, под сотню каждый, действуя по привычной схеме, парами, когда одна выскакивала вперед, успевая перебить иногда до полудюжины врагов, а когда влипала в контратаку противника, ее выручал партнер, сбивая их дополнительной атакой своим рылом, зубами и массой… С этим все было понятно, и затруднений не вызвало. Но все-таки Рост стал свидетелем, как несколько раз океанские выстрелили.
Ростик поборол в себе желание приказать отступление, чтобы понять, с чем они столкнулись. И лишь когда из устья реки, вытекающей из Гринозера, осторожненько, опасливо вышло с полсотни своих, хотя уже и не заливных, а скорее озерных, все стало понятно. Едва ли не каждый второй из них был вооружен пушками… явно захваченными у пауков. Пораскинув мозгами, Рост все понял.
Когда летуны сбрасывали пауков, толкущихся на берегу озера, в воду, чтобы экономить силы и не надрываться, поднимая их, рискуя получить выстрел от других пауков, викрамы, разумеется, этих пауков добивали и получали их оружие. Ружья, которые и в воде могли стрелять. Правда, для этого их необходимо было немного переделать для новых условий, а именно – чуть не каждый патрон, больше напоминающий монету, чем собственно заряд, озерные обертывали очень тонкой фольгой. Зачем они эту фольгу использовали, сообразить было нетрудно. Вода, самый универсальный растворитель во Вселенной, эти самые патроны тоже растворяла со временем, и тогда озерные рыболюди придумали вот такую защиту – фольгу, которую получали, расплющивая какие-то не очень твердые и закаленные свои железки до толщины едва ли не сусального золота. А металла на каждом из этих вояк было столько, что на тончайшую фольгу хватало с избытком. В общем, озерные с этим справились.
Конечно, заряжать пушки стало труднее, потому что приходилось вставлять в приемник не деревянные рамки вроде магазина, а каждый патрон в отдельности. Скорострельность снижалась, но озерных это не беспокоило, они приняли правила игры и правильно поступили, изобретательно и разумно.
К тому же из-за необходимости охранять ружья они научились ходить группами: иногда до двадцати вооруженных бойцов при почти полусотне других, с холодным оружием, что и было, вероятно, наилучшей тактикой. А это уже обещало, что опытные озерные научат новой тактике приведенных Ростом свеженьких рыболюдей. Хотя бы со временем.
Вот только такое тактическое новшество сразу не прижилось. Новоприбывшие не обратили на него внимания, или вожди озерных не сумели объяснить вождям основного каравана необходимость войны группами, или заливные викрамы не очень-то привыкли слушать своих вождей, когда те им что-то советовали, особенно в ущерб их представлениям о настоящей войне.
К тому же, как ни печально это было осознавать, серьезной помощи от озерных караван не дождался. Отряд, который привел Рост, ошалел от той легкости, с которой сбил атакующие устье реки группы океанских, и готов был немедленно двигать к шхерам… не принимая в расчет, что сопротивление будет крепнуть, что плотность вражеских порядков будет нарастать, что сопротивление противника будет все более отчаянным и умелым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
