Группа рабочих лопатами бросала размельченную жерновами породу в деревянные желоба, по которым тоже текла вода, другие скребками подгребали ее против течения.
Несколько поодаль высилась какая-то довольно солидная постройка, двери которой были затянуты сеткой, забраны железной решеткой и заперты на большой замок.
Два человека, вооруженные мушкетами, стояли у входа в это помещение.
— Здесь хранятся слитки серебра и свинца, — пояснил барон.
И преисполненный гордости, он добавил, что в следующий раз попросит Молина показать Анжелике этот склад.
Потом он повел ее к ближайшему карьеру, который спускался высокими террасами, метра в четыре каждая, образуя нечто вроде римского амфитеатра.
Тут и там под скалой зияли черные дыры туннелей, и из них время от времени появлялись ослики, которые тянули небольшие тележки.
— На руднике живет десять саксонских семей — потомственных рудокопов, литейщиков и камнеломов. Вот они-то вместе с Молином и ведут разработки.
— И сколько же рудник приносит дохода в год? — спросила Анжелика.
— Откровенно говоря, я никогда не задумывался над этим, — несколько смущенно признался барон Арман де Сансе. — Ты понимаешь, Молин регулярно вносит мне за него арендную плату. Он взял на себя все расходы по оборудованию. Кирпичи для печей привезены из Англии и, наверно, даже контрабандой из Испании, через Лангедок.
— Господин барон! Мадемуазель Анжелика! — услышали они голос эконома.
Анжелика обернулась и увидела двух всадников: управляющего поместьем Плесси-Бельер и графа де Пейрака. Девушка поймала на себя на том, что невольно заулыбалась, увидев знакомого колдуна. Подъехав поближе, они спешились.
— Господин барон, — поклонившись, поздоровался эконом.
— Молин, — кивнул Арман.
— Господин барон, позвольте представить Вам графа Жоффрея де Пейрака де Морана дʼИрристрю.
— Рад знакомству. Я — барон Арман де Сансе де Монтелу.
— Не потомок ли Вы Сальдебрейля де Сансе, коннетабля Аквитании, которого герцогиня Алиенора сделала сенешалем в благодарность за преданность и верную службу? — спросил граф.
— Именно, — гордо вскинув голову, подтвердил Арман. — Моя дочь, баронесса де Сансе, — представил барон Анжелику.
— Я очарован, сударыня, — поклонился де Пейрак с изяществом, которое сложно было ожидать от человека с искалеченной ногой.
Анжелика, присев в реверансе, закусила губу, чтобы не засмеяться над этой небольшой комедией, что невольно разыграли они перед её отцом. Темные глаза графа тоже сияли лукавством.
— Я как раз рассказывал дочери о том, что благодаря Вашей поддержке, это пустырь стал приносить прибыль. Ранее мне не удавалось с Вами познакомиться и лично поблагодарить Вас, но теперь, граф, знайте, что я в неоплатном долгу перед Вами, — проговорил барон.
— Я счастлив, что мой научный интерес стал полезным и для Вас, барон, и для вашей семьи.
— Надолго ли Вы в наших краях? — спросил Арман.
— Я приехал проследить за установкой новой паровой машины, и думаю, останусь еще на несколько дней.
— Тогда, я полагаю, Вы не откажетесь от приглашения на ужин сегодня в нашем замке. Там не будет никаких изысков, но Вы окажете нам честь своим присутствием, — с искренним гостеприимством пригласил де Сансе нового знакомого.
Жоффрей перевел взгляд на Анжелику, которая стояла чуть позади отца и делала вид, что не прислушивается к разговору мужчин. Граф про себя улыбнулся — все шло по их с Молином плану. Пора было встретиться с герцогом де Модрибуром лицом к лицу.
— Я польщен Вашим приглашением и с радостью принимаю его, — поклонился граф.
— Тогда ждем Вас. А теперь, к сожалению, нам нужно возвращаться назад, — попрощался барон. — До встречи. Молин, — кивнул он эконому, стоящему чуть поодаль и занятому разговором с одним из рабочих.
— Господа, — попрощалась Анжелика, на этот раз не сдержав улыбку.
Избегая снова встречаться взглядом с де Пейраком, девушка поспешила вслед за отцом.
— Господин барон, — окликнул барона Молин. — Подождите минутку.
Тот дал знак дочери, чтобы она отправлялась без него. Девушка нехотя пришпорила лошадь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Никола на своем муле следовал за нею. Теперь она совсем не обращала внимания на молодого слугу. Она гадала, для чего Молин попросил отца остаться, и что случится сегодня вечером? Обещание графа-колдуна приехать на ужин и встретиться с ненавистным герцогом означало, что у мужчины уже есть какой-то план.
Неожиданно ее думы прервал голос Николя:
— Мадемуазель! Мадемуазель Анжелика!
Она машинально натянула поводья, и лошадь, которая уже несколько минут шла шагом, остановилась.
Обернувшись, Анжелика увидела, что Николя спешился и машет рукой, подзывая ее.
— Что случилось? — спросила она.
Он с таинственным видом прошептал:
— Сойдите с лошади, я хочу вам что-то показать.
Она спрыгнула на землю, и слуга, обмотав поводья лошади и мула вокруг ствола молодой березы, углубился в рощу. Анжелика последовала за ним. Весенний свет, просачивавшийся сквозь молоденькие листочки, был цвета дягиля. В чаще, не умолкая, свистел зяблик.
Николя шел, нагнув голову, словно искал что-то. Наконец он остановился, опустился на колени и, поднявшись, протянул Анжелике пригоршню душистых красных ягод.
— Земляника, — прошептал он, и улыбка зажгла лукавый огонек в его карих глазах.
— Не надо, Николя, это нехорошо, — тихо ответила Анжелика.
Но от волнения на глаза ее навернулись слезы. Николя вдруг вернул её в чарующий мир детства, в чарующий мир Монтелу с прогулками по лесу, опьяняющим ароматом боярышника, прохладой, веющей от каналов, по которым Валентин катал её на лодке, речушками, где они с Николя ловили раков, в мир Монтелу, равного которому нет на земле, мир, где сладковатое, таинственное дыхание болот смешивается с резким ароматом окутанного тайной леса…
— А помнишь, мы называли тебя маркизой ангелов? — шепотом спросил Николя.
— Глупый, — дрогнувшим голосом проговорила она. — Николя, ты не должен…
Но она сама уже, как в детстве, брала губами нежные и сладкие ягоды прямо из его протянутых ладоней. И как тогда, Николя стоял совсем рядом, но только теперь этот некогда худенький живой мальчуган с лицом, напоминающим беличью мордочку, превратился в юношу на целую голову выше нее, и в вырез расстегнутой рубашки она видела его смуглую, заросшую черными волосами грудь, вдыхала исходящий от него резкий мужской запах. Она слышала, как медленно и тяжело он дышит, и, взволнованная, не решалась поднять голову, боясь встретиться с его дерзким и жарким взглядом.
Она продолжала есть землянику, поглощенная этим упоительным занятием, которое в действительности имело для нее какой-то особый смысл.
Когда исчезла последняя ягодка, Анжелика вдруг закрыла глаза и прислонилась к стволу дуба.
— Анжелика? — начал разговор Николя, переходя на местное наречие.
— Да.
— Это правда, что этот старик-герцог твой жених?
Девушка от неожиданности вопроса распахнула глаза:
— Кто тебе сказал?! — строго спросила она.
— Никто, — пожал плечами конюх. — Просто вокруг болтают.
Анжелика отошла от дерева и сделала несколько шагов в сторону мирно пасущихся мула и лошади. Потом, не сумев скрыть раздражения, резко бросила:
— Мало ли кто что болтает!
Парень некоторое время смотрел ей вслед, потом быстро нагнал, схватил за плечи, развернул к себе и крепко прижал к груди.
— Анжелика, давай сбежим. Помнишь, мы хотели попасть в Америки. Мне никто не нужен, кроме тебя. Я это понял, когда ты уехала. Я тогда несколько дней ходил сам не свой. Это правда, я лентяй, бегаю за девками, мне противно возиться с землей и со скотом. Я и сам не знаю, чего хочу. Раньше мое место было подле тебя. И теперь мне не нужен никто кроме тебя. Давай убежим, Анжелика!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Птицы в ветвях деревьев испуганно смолкли.
— Ты бредишь, бедный мой Николя, — ласково сказала Анжелика.
— Только не жалей меня! — воскликнул Николя, и, несмотря на его загар, видно было как он побледнел.
