Сэм и Паркер покинули лагерь. Оба прихватили с собой ружья — они могли понадобиться. Та груда камней, за которыми, как считал Сэм, будут прятаться искатели, находилась к югу-востоку. А еще дальше на юг виднелись скалы, за которыми хотел укрыться сам Хокенс. Туда и пошли два приятеля, но не прямо, а по дуге в западном направлении, чтобы искатели, если они уже добрались до укрытия, не могли их заметить. Перед уходом Сэм оставил все необходимые указания.
Когда приятели добрались до цели, солнце уже почти касалось горизонта; вот-вот должны были спуститься короткие сумерки. Там, за другой группой скал, еще никого не было. Сэм и Паркер устроились поудобнее и стали ждать. Но пока никого видно не было.
— Может, они вообще не приедут? — спросил Паркер. — Мы ведь только предполагали.
— То, что ты называешь предположением, для меня — верное дело, — отмахнулся Сэм. — Меня бы удивило, если бы я ошибся.
— У них могло пропасть настроение, а может, им не слишком повезло в игре.
— Тем сильнее они должны жаждать мести. Тихо, гляди! Не движется ли кто-то между двумя вон теми холмами?
Паркер напряг зрение и торопливо ответил:
— Всадники! Это они!
— А кто же еще? Пока выезжают из ложбины, еще не видно, сколько их, но больше двенадцати быть не должно.
— И меньше, пожалуй. Конечно, это они. Сэм, старый енот, ты был прав!
— А я всегда прав, благородный Уилл, всегда, как мог бы ты заметить. Знаешь, что надо делать, если не хочешь оказаться в дураках?
— Ну, это ведь очень легко: не надо ничего утверждать.
— И это верно, но я поступаю не так. Просто не надо болтать прежде, чем убедишься, что все это верно.
— Это не искусство!
— Ну, тогда всегда надо утверждать обратное тому, о чем щебечет гринхорн.
— Хорошо, дорогой Сэм! Теперь я никогда не стану соглашаться с тобой и всегда окажусь правым. Смотри-ка, они остановились! Совещаются. Не очень-то они спешат к нам.
— А зачем? Так, кажется, снова поехали. Они уходят вправо от нашей тропы. Местность им известна, и они знают, что надо ехать к скалам, откуда легко вести наблюдение за нашим лагерем.
— Думаешь, они уверены, что мы расположились именно там, у воды?
— Конечно! Какой осел пойдет в пустыню, когда ему нужна вода! Эх, Уилли Паркер, сколько же ты еще должен узнать! Неровен час, с тобой и опозориться можно, и нам вообще не стоит показываться на людях вместе. Ты огорчаешь меня и, если не ошибаюсь, можешь погубить все дело. Смотри, они скачут наверх, и я снова оказался прав: сюда они не поедут.
Было хорошо видно, что всадники направляются к другой группе скал. Чем ближе они подъезжали к ним, тем осторожнее становились, укрываясь за каждым камнем. Наконец, они спешились и осторожно повели лошадей за собой. Вот они достигли скал и принялись наблюдать. По их движениям было заметно, что они обрадовались, когда нашли след каравана.
— Все двенадцать, — сосчитал вслух Сэм.
— Ну что, пойдем к ним? — осведомился Уилл.
— Да, как только стемнеет.
Ждать оставалось недолго, ибо солнце уже исчезало за горизонтом. С востока надвигалась густая тень, а у колодца заполыхал высокий яркий костер. Искатели исчезли из виду.
— Пойдем, — обратился Сэм к своему спутнику. — Нельзя терять время.
Они быстро покинули укрытие и направились к врагам. Чем ближе они подходили, тем тише становились их шаги. Было непостижимо, как это Сэму удавалось бесшумно — подобно воробью в траве — ступать в своих огромных сапогах. Да и Паркер шел с такой легкостью, что никогда бы и мысли не возникло, что он гринхорн, как его часто величал Сэм.
Когда они добрались до маленького пригорка, Сэм передал Уиллу свое ружье и шепнул:
— Оставайся здесь и держи мою Лидди! Дальше я пойду один.
— Ладно, если вляпаешься, я приду на помощь.
— Хо! Навостри уши, Уилл, и смотри, чтобы тебя самого не поймали!
— Кто?
— Лазутчик, которого они скоро вышлют. Возможно, он пройдет здесь.
Сэм лег на землю и пополз. Время было самое подходящее — те немногие звезды, что поблескивали в только что наступившей темноте, светили слишком тускло.
Как уже упоминалось, был там один холм, усыпанный обломками скал и говорливой галькой, готовой горохом посыпаться под руками и ногами неловкого пластуна. Дюйм за дюймом Сэм продвигался вперед, да так, что ни один камешек не сдвинулся с места. Наконец, он достиг вершины холма. Его острые, привычные к темноте глаза сразу же заметили перед собой противников. Последние его не видели, поскольку были заняты оживленной беседой. Сэм отважился приблизиться еще ближе и вскоре оказался у большого обломка породы, за которым и присел. Два или три искателя, выпрямившись, стояли у скал, наблюдая за отдаленным лагерным костром; прочие же уютно устроились на земле. Двое из них разговаривали между собой; это были Батлер и еще один искатель. Удобно устроившись за своим камнем, Сэм услышал, как товарищ Батлера сказал:
— Нам бы только до патронов добраться! Придется быть очень экономными.
— До поры до времени, — кивнул Батлер. — Скоро все себе вернем, и с лихвой. Сейчас уже стемнело, Постон. Иди! Но не обнаружь себя, иначе будешь иметь дело со мной!
— Постараюсь, чтобы меня не увидели, — раздалось в ответ. — Не впервой мне этим заниматься.
— Именно поэтому я и посылаю тебя, а не кого-то другого. Тебе не надо рисковать, не надо слишком близко подбираться к ним.
— Однако я все же должен знать, о чем они говорят!
— Совершенно не нужно. Хочу знать только одно: одни ли они у воды.
— Если бы я услышал их разговоры, то узнал бы, справедливы ли наши подозрения.
— Что за подозрения?
— Они могут догадаться, что мы их преследуем!
— Мозгов у них не хватит! Немцы — вообще не в счет, а скаут кажется мне не тем человеком, который рискнет своей жизнью ради спасения других. Значит, остаются только те трое мошенников-портняжек, которым вчера так повезло, несмотря на всю их дурость. Но они вряд ли догадаются о том, что мы пойдем следом. На Гиле ловить в силки бобров и медведей! Слышал ли кто-нибудь подобную глупость? Ладно, Постон, ступай и поторапливайся! Через полчаса я жду тебя обратно.
Лазутчик ушел, а еще один из искателей спросил:
— Когда нападем на них, Батлер? Сегодня вечером или на рассвете?
— На рассвете? Так долго ждать я не могу. Сгораю от желания посчитаться с ними, а прежде всего с тем маленьким хитрым толстяком.
— Может, когда они заснут и огонь погаснет?
— Нет. Мы прикончим их одним залпом, а для стрельбы нужен свет.
— Но пламя слишком велико и светит так далеко, что нас увидят, когда мы приблизимся.
— Раз они разожгли такой гигантский костер, у них нет ни малейшего подозрения. Конечно, мало приятного, что огромное пламя освещает землю так далеко, и нам придется подождать. Но как только пламя поубавится, медлить не станем. Предупреждаю, этот толстый малыш — мой! Ему суждено умереть от моей пули.
Батлер прибавил еще несколько крепких выражений, комментируя происшедшие накануне события. Сэм пролежал еще с четверть часа, но дальше искатели говорили так же тихо и осторожно, как незаметно подкрадывался он сам. Вернувшись к Уиллу Паркеру, Сэм забрал у него свое ружье.
— Слышал что-нибудь важное? — спросил его спутник.
— Очень мало. Только то, что они собираются напасть в тот момент, когда костер не будет таким ярким. Разведчика видел?
— Да, он прошел близко от меня, но ничего не заметил.
— Ладно, идем! Пора возвращаться.
Они долго шли неслышными шагами, двигаясь к лагерю не напрямик, а в обход, чтобы не попасться возвращавшемуся лазутчику. Не прошли они и половины пути, как услышали громкий английский выкрик, за которым последовал второй, немецкий.
— Дьявол! — выкрикнул первый голос.
— Боже милостивый! — вскричал второй. — Кто это?
— Кантор, — шепнул Сэм спутнику. — Пожалуй, парень сглупил. Пойдем быстрее, но только тихо, чтобы никто нас не заметил прежде, чем мы этого захотим!
