Читаем без скачивания Из жизни Ксюши Белкиной - Вера Колочкова

Еще раз окинув Ксюшу придирчивым взглядом, она шустро отобрала с кронштейна несколько платьев и потащила их в примерочную, призывно–весело дернув головой и подмигнув ей заговорщицки. Первое примеренное платье – то самое, маленькое и черное на тоненьких бретельках – Ксюша отвергла сразу. Откровенное слишком… Второе не подошло по фигуре, третье было вообще слишком вызывающим, четвертое вроде бы и сидело ничего, но давало ощущение дискомфорта – захотелось снять его побыстрее…

Оно оказалось только восьмым – ее платье. Именно ее, и только ее! Атласный легкий шелк серо–стального цвета легко скользнул вниз по фигуре, разошелся легкими воланами на середине колена, застегнутая Леной сзади молния распределила по своим местам тонкую ткань на талии, на груди, на шее… Рукавов у платья не было, а горловина оказалась высокой, до самого подбородка. Красота… И не то чтобы красота – ничего особенного как раз в этом платье и не было! А снимать его не захотелось, и все тут!

— Вот! Вот это твое! – удовлетворенно проговорила Лена. — Все сошлось по всем статьям…Сама–то чувствуешь?

— Да…

— Погоди, я босоножки к нему где–то здесь видела! Так, постой–ка…

Она метнулась из примерочной и через минуту притащила Ксюше блестящие серые босоножки с тоненькими ремешками и на маленьком каблучке, бросила под ноги:

— Примерь… Они хоть и не модные, зато к платью подходят! И новые почти! Посмотри, как сделаны хорошо, долго носиться будут!

Ксюша надела босоножки, посмотрела в зеркало и в друг, совершенно неожиданно, сделала непривычный, никак не свойственный Ксюше Белкиной жест: развернувшись от бедра в Ленину сторону и, уперев в бока ладони, присела кокетливо, откинув плечи и чуть–чуть отставив попку назад.

— Наш человек! – засмеялась довольно Лена. – Наш… И всего–то твой прикид обошелся в четыреста рублей! Представляешь? А удовольствия сколько! Видно, вы с этой англичанкой одной крови, раз так классно тебе ее платье подошло!

— Наверное… Слушай, а можно, я прямо сейчас в этом пойду? Мне уже джинсы и надевать не хочется… — вертясь перед зеркалом, не могла оторваться от собственного нового образа Ксюша.

— А почему нет? Иди, конечно! Только бумажки с ценниками оторви, их надо продавцу отдать… И вот еще что… Тебя как зовут, кстати?

— Ксюша… Ой, нет… Ксения! – тут же поправилась она. Не хотелось ей почему–то в этом платье быть Ксюшей Белкиной, именно Ксенией захотелось…

— Ты вот что, Ксения… Ты еще в парикмахерскую зайди — прическу смени… И маникюр сделай. Тут недалеко есть дешевый салон, там девчонки начинающие работают, дорого не берут… Да я провожу тебя, мне по пути!

— Ну что, подобрали себе платье? – с улыбкой разглядывая Ксюшу, встретила их у кассы молоденькая продавщица. – Подошло? Что, так и пойдете?

— Да!

— И правильно… Приходите к нам еще! Скоро новое поступление будет – летнюю одежду привезут! Маечки, топики всякие… Придете?

— Да! Непременно приду! – заверила ее Ксюша. – Я теперь тоже постоянной клиенткой буду, наверное…

Они распрощались с Леной у парикмахерской, обменявшись домашними телефонами, и, поболтав еще минут двадцать о том о сем, разошлись по своим делам, довольные друг другом и своей неожиданной встречей – вот так и возникает обыкновенное женское приятельство, а может, и дружба даже – чем черт не шутит…

— Что будем делать? Стрижку? Покраску? – ласково спросила у Ксюши юная парикмахерша, высвобождая ее волосы от стягивающей их на затылке мохнатой черной резинки.

— Ой, а я и не знаю… — растерялась Ксюша, глядя в зеркало на распущенные по плечам русые пряди. – Давайте на ваше усмотрение…

— Вы, видимо, давно уже в парикмахерской не были? – осторожно спросила девушка, рассматривая внимательно кончики ее волос. – Давайте я вам концы выровняю, вырежу прямую челку погуще — вам пойдет… И еще – давайте–ка вас покрасим, а то цвет волос блеклый, не серый и не русый – никакой…

« А какой еще цвет волос должен быть у Ксюши Белкиной, по–твоему? Такой и должен быть…», — подумала про себя Ксюша, произнеся вслух:

— А давайте! Давайте и покрасим, и выровняем, и вырежем…

Через час, стоя перед большим зеркалом в холле парикмахерской, она последний раз встряхнула подстриженными до плеч в ровную линеечку темно–русыми блестящими волосами, улыбнулась сама себе уважительно: «Здравствуй, Ксения Белкина…Вот ты какая, оказывается, Ксения Белкина…», — и вышла на улицу, чуть не забыв забрать пакет со старыми джинсами и тряпочными китайскими теннисками, которые носила и носила себе три лета подряд, не снимая… И хвостик свой носила, и голову на плечах носила, опустив ее низко в землю! А если и поднимала глаза, так для того только, чтобы взглянуть заискивающе – не ругайтесь на меня, я же Ксюша Белкина, я хуже вас всех, я сделаю все, как вы хотите…

Ах, как замечательно идти, не спеша, по улице, зная, что ты красивая, что ты такая, как все! И нисколько не хуже! «Люди! Посмотрите на меня – я такая же, как вы! Видите? — мысленно обращалась она к каждому проходящему мимо. – Ну что ж вы не смотрите на меня, не замечаете? Я – как вы, я своя, я такая же…»

Даже домой идти не хотелось! Домой, где так хорошо и спокойно, где нет мамы и соседей, а есть красивая ванная комната и большой телевизор, и можно сесть в мягкое кресло с томиком любимого Пушкина – и читать, читать…. Не хотелось домой – красоту свою прятать! Она посидит вот тут, около подъезда, на скамеечке — еще немного…

Дверь подъезда неожиданно с грохотом распахнулась, выпустив на улицу Сашу Потемкина – того самого, «вдалбливающего» алгебру в неприспособленную к наукам Олькину голову – расстроенного и чуть не плачущего.

— Саш! Саша! – окликнула парня сидящая на скамейке Ксюша. – Подожди, не убегай…

— А… Здравствуйте! – резко остановился Саша, глядя ей в лицо отчаянно–грустными глазами и силой пытаясь изобразить приветливую улыбку.

— Саш, что–то случилось? Ты сам не свой…

— Нет… — сильно помотал головой Саша, присаживаясь рядом на скамейку и пытаясь вытянуть дрожащей рукой из кармана узких джинсов пачку сигарет.

— Да я же вижу… Что такое? С Олькой что?

— Ну да, с Олькой… — усмехнулся он зло. – С ней–то как раз все в прядке! По крайне мере, она так думает, что в порядке…

— А на самом деле что?

— А то! Вы хоть знаете, что у нее папик появился?

— Кто?! – ошарашенно уставилась на него Ксюша. – Какой такой папик? Что ты говоришь, Саша…

— Ну, это сейчас так называют богатых мужиков в возрасте, которые молодых девчонок клеят!

— Ты хочешь сказать…

— Да! — громко заговорил Саша. – Я хочу сказать! У Ольки – папик! Старый и страшный козел! И женатый! С толстым кошельком и классной тачкой! Лицо кавзазской национальности…

— Не может быть… — округлила в ужасе глаза Ксюша. – Что ты, Саша, этого не может быть…

— Ну да! – едко усмехнулся парень, выпуская в сторону сигаретный дым. – Я же видел, как она в его машину около школы садилась! Да она и сама мне сейчас сказала… А я, дурак, думал…

Он замолчал, глядя безумными глазами куда–то прямо пред собой и безвольно свесив со скамейки руку с дымящееся сигаретой, потом тихо произнес:

— Все, все только о деньгах да о шмотках думают… Никому любовь не нужна! Твари продажные…

— Саш, не надо так про Ольку…

— Ладно, извините, пойду я! – как будто очнувшись и с удивлением взглянув на Ксюшу, быстро подскочил он со скамейки. – Извините…

«Вот оно! — с ужасом начала осознавать происходящее Ксюша, глядя в спину быстро удаляющегося парня. – Вот оно! То, чего я так боялась! Развлекаюсь с платьями да прическами, а у дочери проблемы… И что теперь делать?» Стало вдруг очень страшно и стыдно, и голова сама по себе втянулась в плечи, и земля ушла из–под ног, и даже перехватило сильным спазмом горло, как будто она и в самом деле сейчас провалится вниз, и будет лететь долго и страшно, и неизвестно куда… Вообразила себе, видишь ли, что она больше не Ксюша Белкина! Что она теперь Самостоятельная Ксения! Вот и получай… А как раньше все было просто и понятно! Мама на Ольку орет, а она сидит себе в своем закутке за шкафом и переживает себе, и дочку свою жалеет… А теперь что делать? Тоже орать на нее, что ли? Так она и не умеет вовсе… И посоветоваться ей не с кем! Не Нине же срочно звонить… Да и что она может ей насоветовать? У нее и детей–то своих нет… Вот и давай теперь, Ксюша Белкина, решай проблему… А как? Что Ольке говорить–то надо? Что не надо встречаться с богатым и женатым? Что надо любить холостого и бедного? Чушь какая… Она и сама не знает, какого надо любить! У нее по этой части опыта – только Денис Караваев со скамейкой в парке да охранник Серега со стулом в каморке… А в перерыве – изнурительный бег с работы домой, из дома на работу… И все! Не стихи же Пушкина Ольке в назидание читать! Она ее пошлет с этими стихами куда подальше, чего доброго…

— Ты почему такая вся вымороченная сидишь, добрая самаритянка Ксения? – услышала она над головой знакомый голос и вздрогнула от неожиданности.