Читаем без скачивания Борьба за трон (сборник) - Уильям Гаррисон Эйнсворт

Экипаж «Святой Луции» – так назывался корабль, нанятый для Беатрисы, – состоял из трех человек и мальчика. Для небольшого судна этого было совершенно достаточно. Сам капитан Пьер Шабо был человек расторопный и опытный.

В назначенное время все было готово к отплытию. Маленький корабль был выведен на буксире из гавани, поднял паруса и благодаря попутному ветру скоро скрылся из глаз.

В течение суток не попалось навстречу ни одного враждебного судна. Только в отдалении то там, то сям мелькали иногда паруса. Ночью за ними гнался английский бриг, сделавший по ним три или четыре выстрела. Пользуясь темнотой, им удалось скрыться. За исключением этого случая переезд во всех отношениях совершился спокойно, а путники прибыли в Нью-Хейвен на следующее утро.

Рыбачья лодка быстро свезла их на берег.

VI

В родном гнезде

В те времена якобитов и папистов, которые пытались тайно высадиться на английский берег, хватали и отправляли в тюрьму. Той же участи подверглись бы и пассажиры, высадившиеся в Нью-Хейвене, если бы им не удалось обмануть бдительность береговой стражи. Но Вальтер Кросби и отец Джонсон не в первый раз совершали такой переезд и знали, как нужно действовать в таких случаях.

Они продвигались вперед лишь тогда, когда впереди нельзя было подозревать присутствия врагов. Не останавливались они и в гостиницах, не наведя предварительно подробных справок об их хозяевах.

В Нью-Хейвен жил некто Марк Вистон, на которого путники могли смело положиться. Они сразу направились к его дому, который находился в верхней части города, и, предложив крупную награду, уговорили его отвезти их в закрытой повозке в дом некоего мистера Максуэлл, близ Льюиса.

Максуэлл был католик и якобит. Не будучи знакомы с ним лично, Вальтер Кросби и отец Джонсон были, однако, вполне уверены, что он окажет им самое радушное гостеприимство и поможет продолжать путь дальше.

И они не обманулись в своих ожиданиях.

После завтрака путники двинулись в карете по довольно дикой местности, покрытой лесом, в Вакехерсил-Плейс – старинное красивое здание, принадлежащее паписту сэру Никласу Кольпеннеру, ярому стороннику короля Иакова.

Сэр Никлас с удовольствием воспользовался случаем оказать услугу родственнице полковника Тильдеслея, так как ему было известно о благосклонности к ней королевы, которой она пользовалась в Сен-Жермене.

Он принял все меры для того, чтобы облегчить поездку Беатрисы в Ланкашир, дал ей и ее спутникам лошадей и посоветовал им ехать к мистеру Понсонби, который, со своей стороны, даст им возможность ехать дальше.

Действительно, мистер Понсонби принял пугников с распростертыми объятиями и доставил их к одному из своих приятелей в Беркшире, который, в свою очередь, отвез их в Нортамптон.

Спать путникам приходилось очень недолго, и все удивлялись, как Беатриса могла не чувствовать усталости. Бодрость духа не покидала ее, и она беспрестанно торопила спутников, советуя им не обращать на нее внимания.

На шестой день после отъезда из Нью-Хейвена они достигли Манчестера и остановились в гостинице «Бычья голова». Здесь Беатриса узнала, что ее отец умер. Он скончался в тот самый день, когда она выехала из Сен-Жермена, и был похоронен в Престоне в церкви Святого Иоанна.

Это известие поразило ее. Она только и поддерживала себя надеждой снова увидеть отца. Теперь же, когда оправдались ее опасения, силы покинули ее. Сначала ей казалось, что она не в состоянии будет ехать дальше, но потом она уступила мягким настояниям Вальтера и отца Джонсона и решила сделать последнее усилие и добраться до Майерскофа, которому теперь предстояло стать ее домом. Она с трудом садилась на лошадь, но по мере того, как всадники приближались к месту назначения, силы к ней возвращались. Спутники, видя такую перемену, едва верили своим глазам. Она не жаловалась во время путешествия, но была вся поглощена мрачными мыслями.

Ночью путники прибыли в Престон. Первым делом Беатриса отправилась на могилу отца. Помолившись и поплакав, она почувствовала большое облегчение.

С облегченным сердцем направилась она дальше в Майерскоф. Ее сопровождал только Вальтер. Отец Джонсон отправился туда заранее, чтобы предупредить о ее прибытии полковника Тильдеслея.

Сначала она ехала молча, но по мере того, как бежала дорога, завязывалась и беседа.

– Я чувствую, что я дурно обошлась с вами, Вальтер, так сильно предавшись своему горю. Простите меня, – начала Беатриса.

– Я сильно страдал за вас, Беатриса, – отвечал он. – И если я не решался утешать вас, то потому, что чувствовал себя совершенно неспособным на это. Судя по всему тому, что мне приходилось слышать, я был почти уверен, что вы никогда уже не увидите вашего отца. Но, конечно, я не мог сказать вам этого.

– Благодарю вас за вашу осторожность. Если б я знала, что приеду слишком поздно, я, может быть, и не поехала бы и, таким образом, не исполнила бы своего долга.

– Ради вашего спокойствия вам, по-моему, лучше было бы возвратиться обратно, – промолвил Вальтер.

– А знаете, у меня было много дурных примет во время пути, и я боюсь, что мы уже не можем надеяться на былое счастье. Будущее представляется мне в мрачном свете. Здесь, в Ланкашире, готовится обширный заговор против правительства, и дело, конечно, должно кончиться гибелью лучших семей.

– Я не согласен с вами, – возразил он, – и думаю, что кое в чем этот заговор будет очень удачен. Что же остается католикам, как не поднять восстание? Преследования, которым они подвергаются, становятся невыносимы.

– Я знаю это! – воскликнула она. – Но в то же время я чувствую, что восстание будет роковым для нас, для нашего дела, для нашей религии. Протестантская партия сильнее нас, и она должна восторжествовать. Во время нашего пути я всесторонне изучала положение и пришла именно к такому заключению. Боюсь, что, несмотря на все наши усилия, наш добрый король Иаков не вернется на трон. Я почти уверена, что не будет восстановлена и наша религия.

– Не нужно ни в чем отчаиваться, – попробовал утешить ее Вальтер. – По моим соображениям, король Иаков вернется сюда через несколько месяцев, а затем совершится и все остальное.

– Да помогут нам Небеса! – пылко воскликнула Беатриса. – Но я не могу питать таких надежд. Как бы мне хотелось повидать опять королеву. Мне кажется, что я рассталась с ней уже давным-давно!

– Если у вас такое желание, то вы можете ведь и вернуться в Сен-Жермен, – заметил Вальтер. – Я уверен, ее величество будет очень рада увидеть вас.

– Может быть, я действительно уеду обратно, – отвечала Беатриса. – Посмотрим.

В это время сквозь просеку парка показался Майерскоф. Беатриса остановила лошадь и стала смотреть на него.

Благодаря прекрасной погоде или потому, что она давно не была здесь, местность представилась ей такой красивой, какой она никогда не видала ее прежде.

Старинный дом как будто улыбался ей и звал ее к себе, и эта мысль навевала на нее удивительное спокойствие.

– Как мирно все вокруг этого дома! – воскликнула она. – Можно подумать, что его обитатели наслаждаются полным счастьем. Боюсь, однако, что оно не составляет удела моего родственника.

– Он вполне заслуживает его, – сказал Вальтер. – Здесь нет другого такого человека, как полковник Тильдеслей.

– Это, конечно, так. Но он слишком запутался с якобитами, слишком вдался в их заговоры, и теперь у него нет ни спокойствия, ни безопасности. Каждую минуту он должен быть готов бежать из этого дома, каждую минуту его могут схватить и увезти отсюда. Хуже всего, – прибавила она, вздрагивая, – что он может умереть на эшафоте.

– Во всяком случае, он умрет за благое дело, – произнес Вальтер. – Но я уверен, что его ждет лучшая доля.

В воротах парка, которые были раскрыты настежь, стоял Горнби. Сияя от радости, старый дворецкий поздравил Беатрису с возвращением в родные места.

– Рад вас видеть опять, дорогая леди, – воскликнул он тоном, не допускавшим сомнения в его искренности. – Все слуги тосковали по вам, а я больше всех. А полковник был сам не свой без вас.

Затем Горнби рассыпался было в сожалениях по поводу смерти ее отца, но, увидев, как огорчают ее эти напоминания, смолк и обратился к Вальтеру.

Полковник Тильдеслей ожидал Беатрису перед домом. Увидев ее, он поспешил навстречу и прижал ее к своему сердцу.

Хотя Беатриса уже заранее предвкушала эту встречу, рисуя ее себе приблизительно так, как она и произошла в действительности, однако свидание это слишком сильно подействовало на нее. Войдя в дом, она сейчас же направилась в комнату, которую привыкла считать своей.

Вскоре она вполне овладела собой и вышла в зал.

Между тем полковник дружески здоровался с Вальтером, который искренне любил его и был рад его видеть.

Явился и отец Джонсон. По настоятельной просьбе Беатрисы он должен был идти в церковь и отслужить там молебен, на котором присутствовали и Вальтер с Тильдеслеем.