Читаем без скачивания День рождения Буржуя - 2 - Юрий Рогоза

Борихин снова поморщился, но только, видимо, не боль в ребрах мучила его на этот раз. Он неохотно признал:

- В общем, конечно, складывается. Как говорится, все одно к одному.

- Вот именно. Одно к одному.

- Ну а его ночные приключения?

- Ты-то хоть мальчишку передо мной не изображай, ладно? - Майор начинал злиться уже по-настоящему. - Обычная шелуха для отвода глаз. И для отвода подозрений. Мол, ищите, дядечки, злобных киллеров в "командирских" часах, а я, хороший мальчик Вася, тут совершенно ни при чем: сам от них пострадамши. Не знаешь, что ли, как это делается?

Конечно, Борихин знал. Недаром ведь столько лет проходил в ментах! Но знал он и другое: как легко шьются дела теми, кому хочется и удобно их пришить. А улики против Василия слишком уж удобно выстраивались в обвинительный приговор. Хоть сейчас - в камеру. К тому же что-то не давало Борихину поверить, что его молодой помощник способен на подлость. Уж настолько-то в людях он разбирается!

Размышления Борихина майор принял за молчаливое согласие.

- Ладно, хватит предположения строить. Я вызываю группу, направился он к телефону.

- Погоди. Не надо группу, - Борихин прикрыл трубку ладонью. - Ты, кстати, даже не допустил, что тормоза могли испортить, пока Василий здесь, с нами, был.

Толстый медленно осел в кресло.

- Т-ты... - хрипло выдавил он из враз пересохшей глотки. В его глазах плескался ужас. Не сознательное опасение одного человека перед лицом другого, таящего угрозу, не подсознательный инстинктивный страх перед неведомой опасностью, а глубинный, почти мистический ужас, корни которого уходят в бог весть какие глубины и измерения. Сердце Толстого ухнуло и провалилось вниз, по хребту от копчика и до шеи словно кто-то провел холодными пальцами, во рту появился кислый привкус. Перед ним стояло привидение.

- Я. Здравствуй.

Голос Кудлы был до странности бесцветным и мертвенно-спокойным, но это был голос существа во плоти. И звуки его привели Толстого в себя. Перед ним стоял человек, едва не лишивший его жизни. Перед ним стоял человек убивший его друзей. Перед ним стоял враг.

- Сука... - горло Толстого опять перехватило, на эта раз - от слепой ярости.

Ноги гиганта сами по себе напружинились, тело приготовилось к броску, он приподнялся в кресле. Но Кудла, видимо, был к этому готов. Набалдашник его трости несильно, казалось бы, ткнулся в какую-то точку на теле Толстой и тот, бессильно обмякнув, снова рухнул в кресло.

- Перестань, - в лишенном эмоций голосе Кудлы неожиданно прорезались примирительные нотки. - Последний раз, когда мы виделись, я сделал тебе больно. Не нужно, чтобы это повторилось.

- Мне плевать, - прохрипел Толстый и так вцепился подлокотники, что костяшки пальцев побелели. - Я тебе горло вырву, падаль...

- Успокойся. Иначе мне действительно придется убить тебя, - голос Кудлы снова стал завораживающе, гипнотически спокойным, но глаза продолжали оставаться настороженными. - А я пришел совсем не за этим. - Слепящая ярость ушла. Теперь Толстый уже мог смотреть на противника с холодным расчетом, взвешивая свои шансы.

- Ты - покойник, - бросил он, чтобы выиграть время. - Если не я, то Буржуй...

Кудла иронично ухмыльнулся.

- Уж кто меня точно не убьет, так это наш маленький подкидыш. Скорее я его убью, потому что он это заслужил. Если ты перестанешь сверкать глазами и ждать, когда я расслаблюсь, мы сможем спокойно поговорить.

- Не о чем нам говорить, - отрезал Толстый.

- Есть, - без всякого нажима заверил его Кудла. Ясный рассудок только сейчас в полной мере вернулся к Толстому. А вместе с ним - и беспокойство. Он выплеснул его в вопросе:

- Где... Буржуй?

- Как и положено трупу - на кладбище...

Лежавший на столе мобильный телефон зазвонил. Толстый протянул к нему руку, но Кудла молниеносным ударом трости разбил трубку и едва ли не тем же движением смахнул осколки аппарата на пол.

В комнате повисла тишина. Ее нарушали шаги Кудлы, который, постукивая тростью о ладонь, принялся расхаживать по поскрипывающим половицам. При этом он совершенно беззаботно поворачивался к Толстому спиной. Но даже в такие моменты тот чувствовал на себе взгляд Кудлы - бдительный, жесткий. Наконец хозяин дома остановился, присел на краешек стола и взглянул на Толстого.

- То, что мне пришлось стрелять в тебя, - единственное во всей этой истории, о чем я жалею. Но у меня не было выхода - ты это тоже понимаешь.

- А все эти трупы, кровь?

- Это входило в правила игры, - с усталым безразличием Кудла пожал плечами. - Мне и сейчас плевать на них. Я ни о чем не жалею. Вернее, почти ни о чем. - Он усмехнулся и чуть пошевелил тростью, но в этом движении таилась явная угроза. - И перестань, наконец, сжиматься комок, чтобы наброситься на меня. Ты потерял форму. Толстый, и я все чувствую...

- Да, потерял форму, - гигант зло сверкнул глазами. - Потому что лежал трупом. Только слышал обрывки голосов и мочился под себя. А еще испытывал на себе то, что чувствуют люди на электрическом стуле!

- Я уже говорил, - с тягучим сожалением произнес Кудла, - мне действительно жаль. Мы с тобой - воины, и оба понимаем, что умереть тебе было бы лучше, но не моя вина, что ты такой сильный.

- Был сильный, - из горла Толстого вырвался не то всхлип, не то стон. - Пока ты, мразь, не превратил меня в то, во что превратил.

- Понимаю, - Кудла покивал головой, - ты никогда не простишь меня, но я пришел не просить у тебя прощения.

- Где Буржуй? - снова спросил Толстый о том, что его сейчас тревожило больше всего.

- Я уже ответил тебе: он на кладбище. Ты сам позвал его туда. Вернее, я от твоего имени. Телефон - очень удобная штука, правда? Особенно, если хорошо владеешь голосом...

- Что с ним? - Толстый невольно подался вперед.

- Ничего, - трость в руках Кудлы опять угрожающе дрогнула. - Если не принимать во внимание, что он так и остался маленьким смешным человечком. Но это уже, согласись, не моя вина.

- Ты хоть понимаешь, что все равно не уйдешь живым?

- Ну и что? Смерть - всего лишь часть жизни! - Кудла произнес эту фразу просто и искренне, а потом с вялым любопытством взглянул на Толстого. - И потом, с чего ты решил, что я дам убить себя?

- Почему тебя не арестовали? - ответил вопросом на вопрос Толстый.

- С какой стати? - брови Кудлы поползли вверх. - Если ты имеешь в виду смерть всех этих клоунов, то доказать мою вину невозможно.

- Борихин все знает...

- Ну и что? - Кудла пренебрежительно дернул щекой. - Борихин облезлый мент-неудачник, а я - крупный бизнесмен, и к тому же - гражданин Соединенных Штатов. Так что оставим в стороне ментов и прочие глупости. Все это бред и суета. Я бы давно забыл эту историю. Но я оставил в этой части света единственное, что было мне по-настоящему дорого - любимую женщину, а дворняжка-Буржуй позволил убить ее. И, конечно, не придумал ничего более умного, чем спрятаться от собственного страха, гоняясь за мной по миру и прячась в моем собственном доме.

Совершенно ошеломленный тем, что услышал, Толстый едва сумел выдавить из себя:

- Это ты убил Амину...

Одним прыжком Кудла слетел со стола, оказавшись в ногах у Толстого, тростью пережал тому горло и придавил его затылок к спинке кресла. Потом прошипел:

- Еще раз скажешь это и услышишь напоследок, как будет хрустеть твое горло.

- Давай... - прохрипел Толстый. - Вперед...

- Нет, - злобные огоньки в глазах Кудлы внезапно потухли, и он опустил трость. - Если только ты сам не вынудишь меня. - Он на шаг отступил от кресла, потом очень неспешно направился к двери, а на полпути оглянулся. - Я пересек океан только потому, что знаю: ни ты, ни твой друг-найденыш не сможете ни найти убийцу, ни отомстить. Это сделаю я. Передай мои слова Буржую. И еще передай: пусть убирается из моего дома. Здесь живут воспоминания, которыми я не собираюсь делиться ни с кем, тем более - с ним.

Солнце закатилось за кромку леса, и длинные закатные тени расползлись уютным сумеречным полумраком. Буржуй сидел, привалившись спиной к тыльной стороне собственного надгробного камня. Так его невозможно было заметить с проселочной дороги, проходившей рядом с могилами, а местные, это он точно знал со слов Толстого, не любят появляться здесь, да еще и когда время близится к ночи. Кстати, Толстый. Он почему-то сильно опаздывал. И что это за блажь у него появилась назначать встречи в таких местах? Помнится, он всегда недолюбливал кладбища. С минуту поразмыслив над этой странной причудой друга, Буржуй извлек из кармана телефон и нажал кнопку, под которой был закодирован номер Толстого. Длинные гудки. Владимир пожал плечами, спрятал трубку и, откинув голову так, что затылок оперся о шершавую поверхность еще теплого камня, прикрыл глаза...

...Потылычиха торопливо семенила по проселку мимо бывшей усадьбы покойной бабы Кати. Из города пришлое добираться последней электричкой, и теперь, в темень, нужно было миновать это страшное место. Мотря ускорила шаг. И вдруг ноги помимо ее воли свернули на тропинку, ведущую к могилам. Бабка дернулась, попыталась вернуться на дорогу, но ноги не повиновались и несли ее дальше. Потылычиха перекрестилась, пробормотала: "Свят-свят-свят" и покорилась жуткому порыву...