— Даже если культурная программа в нашем городе пока еще оставляет желать лучшего. — Уильям взял себя в руки, и к нему тут же вернулся дар вайкореро. — Но я уверен, что все изменится, если среди публики будете вы, Кура. Или у всех пропадет голос, с этим тоже нельзя не считаться… — Он улыбнулся.
Кура отреагировала не так быстро, как большинство девушек. Вместо того чтобы одарить его ответной улыбкой, она осталась серьезной. Но интерес был, это он прочел в ее глазах.
Уильям предпринял новую попытку.
— Вы сами пишете музыку, не так ли? — осведомился он. — Илейн рассказывала мне. Вы одаренная пианистка. Что вы предпочитаете, классику или фольклор?
Очевидно, это была верная стратегия. Глаза у Куры засветились.
— Я отдала свою любовь опере. Я хотела бы стать певицей. Что касается остального, то я не вижу причин, почему бы не объединить элементы классики и фольклора. Я знаю, это считается весьма смелой затеей, но все может происходить на очень высоком уровне. Я пыталась соединить некоторые древние напевы маори с традиционным сопровождением на фортепьяно, и результат получился весьма интересный…
Илейн не замечала разговора между Курой и Уильямом. Она смотрела только на маленького щенка. Однако взгляды Флёретты и Гвин встретились.
— Кто этот молодой человек? — поинтересовалась Гвин. — Боже милостивый, я просидела рядом с ней неделю, пытаясь завязать разговор, но за все время путешествия она не сказала мне и трех фраз. А теперь…
Флёретта скривилась.
— М-да, наш Уильям умеет задавать правильные вопросы. Этот парень вот уже несколько недель работает на Уильяма. Светлая голова, четкие планы на будущее. Усиленно ухаживает за Илейн.
— За Илейн? Но ведь она еще ребенок… — Гвин умолкла на полуслове. Илейн была почти на два года старше Куры. А ведь она уже задумывалась о необходимости поскорее выдать ее замуж.
— Нам тоже кажется, что Илейн еще слишком юна. Впрочем, партия хорошая… Ирландский поместный дворянин…
Гвинейра кивнула, на лице отразилось легкое удивление.
— Черт возьми! Что он здесь делает, вместо того чтобы заниматься своей землей в Ирландии? Или арендаторы вышвырнули его? — В Холдон тоже время от времени приходили английские газеты.
— Это долгая история, — вздохнула Флёретта. — А пока давай вмешаемся. Если Кура начнет с того, что заставит ревновать Илейн, ничего хорошего от счастливого воссоединения семьи ожидать не придется.
Тем временем Уильям успел представиться и сделать несколько умных замечаний относительно древнеирландского песенного наследия, которое готовилось завоевать мир.
— Есть вариация «The Maids of Mourne Shore» на слова Уильяма Батлера Йейтса[5]. В принципе, мы, ирландцы, не любим, когда гэльские песни перепевают на английском языке, но в этом случае…
— Я знаю эту песню. Разве она не называется «Down by the Sally Gardens»? Меня научила ей моя гувернантка.
Было заметно, что Кура чувствует себя великолепно, и это не укрылось в том числе и от Рубена.
— Уильям, вы не хотите снова уделить внимание магазину? — приветливо, но решительно поинтересовался он. — Мы с семьей сейчас поедем домой, но мисс Хелен наверняка с удовольствием пришлет вам в помощь одну из близняшек. Вам ведь нужно принять новый товар… И у вас, разумеется, еще будет возможность поговорить с моей племянницей о музыке.
Уильям понял намек, попрощался и почувствовал себя польщенным, увидев разочарование Куры. Илейн совершенно забыла о встрече с ней, но сейчас, когда он собрался уходить, попыталась привлечь его внимание к себе.
— Уильям, посмотри, что у меня есть! — Сияя от счастья, она сунула ему под нос пушистый комочек.
— Это Келли. Поздоровайся, Келли! — Она взяла собачку за лапу и помахала Уильяму. Щенок негромко, но возмущенно залаял. Илейн рассмеялась. Еще несколько часов назад этот смех казался Уильяму неотразимым, но теперь… Рядом с Курой Илейн казалась ребячливой.
— Милый маленький щеночек, Лейни, — несколько натянуто произнес он. — Но мне пора идти. Твой отец хочет поехать домой, а значит, у меня много работы. — Он показал на грузовые повозки, которые нужно было разгрузить и зарегистрировать.
Илейн кивнула.
— Да, а мне, наверное, нужно позаботиться об этой Куре. Красивенькая, конечно, но в остальном очень скучная.
Джорджи пришел к такому же выводу после того, как на протяжении всей дороги в поместье «Слиток» пытался завязать разговор с Курой. Девушка родилась на овечьей ферме, поэтому он начал с животноводства.
— И сколько же овец сейчас в Киворд-Стейшн? — спросил он, но Кура не удостоила его даже взглядом.
— Около десяти тысяч, Джорджи, — ответила вместо нее Гвин. — Но это число постоянно колеблется. И с тех пор как появились рефрижераторные суда и сделали возможным экспорт мяса, мы все больше и больше сосредоточиваемся на крупном рогатом скоте.
Кура и бровью не повела. Но она ведь маори, а потому, несомненно, захочет поговорить о своем народе.
— Я правильно произнес kia ora? — поинтересовался Джордж. — Ты ведь наверняка бегло говоришь на языке маори, Кура?
— Да, — односложно ответила она.
Джордж продолжал ломать голову. Кура красива, а красивые люди, вероятно, больше всего любят говорить о себе.
— Кура-маро-тини — необычное имя, — произнес юноша. — У него есть какое-то значение?
— Нет.
Джордж сдался. Он впервые заинтересовался девушкой, но, судя по всему, это безнадежный случай. Если он когда-нибудь женится, то только на девушке, которая будет с ним разговаривать, и неважно, как она выглядит!
Флёретта, вскоре после этого устроив чаепитие, тоже не преуспела в выборе темы для разговора. Кура вошла в дом, окинула довольно простую мебель — О’Киф поручили сделать ее местным столярам, вместо того чтобы заказывать из Англии, — неопределенным, но однозначно немилостивым взглядом и с тех пор даже рта не раскрыла. Время от времени она бросала жадные взгляды на стоявший в углу салона рояль, но была воспитана слишком хорошо, чтобы просто подойти к нему. Вместо этого она принялась с недовольным видом грызть печенье.
— Тебе нравится печенье? — поинтересовалась Флёретта. — Илейн сама его испекла, правда не для нас, а для своего друга… — Она подмигнула дочери, которая, впрочем, все еще была полностью поглощена подаренным ей щенком.
Гвинейра вздохнула. В принципе, подарок пришелся к месту, но с учетом того, что она хотела свести кузин поближе, он становился скорее помехой.
— Да, спасибо, — ответила Кура.
— Хочешь еще чаю? После такого путешествия тебе наверняка хочется пить, а зная твою бабушку, в дороге у вас был только черный кофе и вода, как на перегонах скота. — Флёретта рассмеялась.
