— Нет, дорогой мой, — возразила Маделина, — ищут нас обоих. Ваша позиция очень шаткая. Так что подумайте, может, не стоит угрожать мне?
Я толкнул ее обратно в кресло.
— Хорошо. Но не забывайте одного: мы сидим в одной лодке. Если одного из нас арестуют, то и другой тоже попадется. Поэтому делайте то, что я сказал, и перестаньте валять дурака. Вы поняли?
— Мне кажется, что мы исключительно хорошо понимаем друг друга.
Я принял душ и побрился, затем в трусиках прошел в спальню, вынул из шкафа фланелевые брюки и спортивную рубашку, оделся и сунул бумажник в карман брюк.
Она даже не оправила постель. Ну и пусть, это ее дело, ей там спать. Ее сумочка лежала на туалетном столике. Я взял ее и открыл портмоне. Там лежали деньги. Я пошел с ними, в гостиную. Она сидела там и пила кофе. Увидев деньги в моих руках, она без выражения посмотрела на меня.
— Вы собираетесь и эти деньги отобрать у меня. Хотите оставить меня вообще без гроша?
— Успокойтесь, — ответил я, — я забрал их только из предосторожности, чтобы у вас не появилась глупая мысль удрать отсюда. Кроме того, мне нужно покупать какую-нибудь еду. Остаток я верну вам, когда мы будем в Калифорнии.
— Как великодушно!
Она пожала плечами и отвернулась.
— Я быстро схожу и куплю что-нибудь поесть, — сказал я.
Спустившись на улицу, я зашел в маленький магазинчик на углу, купил там хлеба, дюжину яиц, ветчину и кофе. Дневных газет еще не было.
Когда я вернулся домой, приемник опять стоял в гостиной. Маделина поставила его рядом с собой на полу и слушала музыку. Я вздрогнул. Она точно так же сидела, когда я увидел ее в первый раз ночью два дня назад.
С тех пор прошли не годы, а только дни, и впереди еще месяц.
Музыка кончилась. Маделина взглянула на меня и сказала:
— У вашего радио очень плохой звук.
— Ну, тогда не слушайте его, — сказал я. — Хотите поесть?
— А что у вас?
— Хлеб и ветчина.
— Пожалуй, поем, — равнодушно проговорила она.
Мы пошли в кухню, сели за стол, поели и вернулись в гостиную. Радио все еще было включено. Я поискал станцию, которая передавала новости, но не нашел ее. Было без чего-то одиннадцать утра, и дневные газеты должны уже появиться. Я вспомнил, что не слышал десятичасовой передачи.
Она села в кресло, закурила сигарету, откинулась на спинку и сказала:
— Что вы без толку ходите взад-вперед? Между прочим, эти стены и полы звуконепроницаемы?
Я сел и постарался взять себя в руки.
— Да, — ответил я. — Других жильцов не слышно, но для верности вы должны ходить в домашних туфлях. И громко не включать радио.
— У вас есть домашняя работница, которая убирает здесь? И кто-нибудь приходит снимать показания счетчиков?
— Нет, — ответил я. — У меня была одна женщина, которая убирала в квартире раз в неделю, но месяц назад она уволилась. А счетчики газа и воды находятся в подвале. Не думаю, что кто-нибудь придет, за исключением рассыльного. Вам, конечно, не следует подходить ни к двери, ни к телефону. Никто не должен знать, что вы здесь.
Она тихо засмеялась.
— Я действительно должна выразить вам свою признательность. Надеюсь, что все будет хорошо. Как вы считаете, долго мне придется пробыть здесь?
— Все зависит от того, выживет этот парень или нет, — ответил я. — Вас, конечно, будут продолжать разыскивать, но уже не так настойчиво, и не все полицейские запомнили вашу внешность. Если же этот помощник шерифа умрет, то запахнет жареным. Тогда будут искать двух человек, убивших полицейского.
— Если он умрет, — холодно заметила она, — то вы его убили, а не я.
— Об этом не может быть и речи. Никто не знает, что я там был. Они не имеют моего описания, не знают, что я к этому причастен. Чтобы меня схватить, им сперва нужно будет поймать вас. И они ищут вас, у них есть ваше описание и фото. В связи с этим у нас уже возникают проблемы. Лучше всего нам сейчас обсудить, как их разрешить. Встаньте.
Она вопросительно посмотрела на меня.
— Встаньте, — повторил я. — А теперь повернитесь, по очень медленно. Мне нужно составить представление о вашей внешности.
Она пожала плечами и повиновалась.
Я закурил сигарету. Задача будет не из легких. С чего начать? Мужчина может отрастить усы, или сбрить их, или сломать себе нос.
— Вы довольно высокого роста, — сказал я, — но это ничего не значит. На свете много высоких женщин. Но очень немногие так красивы.
Она иронически усмехнулась.
— Большое спасибо.
— Это не комплимент, — возразил я. — Не воображайте этого. Если нам не удастся вас переделать, мы пропали. Поразмыслим. Кое-что можно изменить, а кое-что нельзя. Мы можем изменить цвет ваших волос и прическу, но этого недостаточно. Вы можете носить очки, но это будет бросаться в глаза. Вы можете наложить косметику и растянуть губы, но этого тоже недостаточно.
Я немного помолчал и подумал. Она хотела что-то сказать, но я перебил ее.
— Дайте мне закончить, а уж потом будете говорить. Мы не в силах сделать вас не такой злой, чтобы это не бросалось в глаза, поэтому остается следующее: надо превратить вас в женщину другого типа — дешевку, каких полно. Волосы нужно выкрасить в рыжий или рыжеватый цвет, коротко подстричь и завить. Вы выщиплете себе брови и подправите губы. Вы носите бюстгальтер?
Маделина уставилась на меня.
— Вы слишком далеко заходите…
— Отвечайте на мой вопрос. Вы носите бюстгальтер?
— Только с вечерними платьями.
— Хорошо. Как обстоит дело с вашей грудью? Она естественная?
— Такого бесстыдства я еще не видела…
— Прекратите, наконец, делать замечания, — сказал я. — Вы не можете понять, куда я клоню? Вас нужно из благородной миссис Батлер сделать обычной легкомысленной девицей. Вам нужно увеличить свою грудь и изменить походку. Платья вы должны носить в обтяжку и покачивать бедрами. Какая у вас кожа? Вы быстро загораете?
— Да, но слежу, чтобы не стать смуглой.
— С этим придется покончить. Я могу купить кварцевую лампу. Нет, это не пойдет. Всякий, кто здесь летом попросит в магазине кварцевую лампу, попадет в сумасшедший дом. Подождите. Окна гостиной выходят на запад и, если в середине дня поднять жалюзи, в комнату падает солнце. Дома на другой стороне улицы не такие высокие, чтобы из них можно было вас увидеть, если вы ляжете на пол. Итак, купим масло для загара.
Я встал, взял бумагу и карандаш и записал для памяти: состав для завивки, солнечные очки.
— А что купить для окраски волос?
— Не имею понятия, — ответила она.
— Плохая вы помощница, — сказал я, — но я найду то, что надо. Что вам купить еще?
— Только сигареты. И бутылку виски.
— Вы не будете снова напиваться?
— Не имею такой привычки.
— Хорошо.
Я встал. Не доходя до двери, я остановился и обернулся.
— В каких банках вы арендовали сейфы?
Маделина не задумываясь ответила:
— В Коммерческой кредитной компании, в третьем Национальном и Прибрежном.
— Под какой фамилией?
— Под разными, — ответила она. — В каждом банке другая.
Маделина откинулась на спинку и засмеялась.
— Немного поздно к вам пришла мысль проверить это. Только я сомневаюсь, дадут ли вам что-нибудь эти сведения.
— У меня не было такого намерения. Вы достаточно благоразумны и не станете мне лгать при данных обстоятельствах. Скажите мне эти фамилии.
— Миссис Джеймс Р. Хэтс, миссис Луцила Моннинг и миссис Гарри Л. Карстерс.
Она монотонно и без запинки проговорила это, затем сразу замолкла и, нахмурившись, уставилась на свою сигарету.
— Что дальше? — спросил я.
— Что?
— Мне показалось, будто вы хотели что-то сказать.
— Нет, — ответила она и снова уставилась перед собой, словно о чем-то задумалась. — Больше я ничего не хотела сказать. Только эти имена и фамилии.
— О’кей, — сказал я. — Я скоро вернусь.
Спускаясь в лифте, я раздумывал над тем, что меня так беспокоило. Действительно ли теперь ничего не может случиться? Даже если умрет этот помощник шерифа, они нас не смогут поймать. Единственный след, который у них есть, ведет к ней, а она теперь хорошо спрятана. Деньги лежат и ждут меня.
Итак, что же это было?
Конкретного ничего не было, только чувство: она, видимо, слишком легко все воспринимала. Ей, казалось, ничего не стоило отдать такую кучу денег.
Глава 16
Я поехал в город на автобусе и взял из гаража свою машину. Тем временем вышли дневные выпуски газет. Однако в них ничего нового не было, помощник шерифа был все еще без сознания, и состояние его не изменилось. Полиция обшаривала весь штат в поисках Маделины Батлер.
Я остановился поблизости от аптеки и зашел в отдел косметики.
— Чем могу быть вам полезна? — спросила девушка.
